Что немедленно и исполнил.
Отчего парень скорчился, перейдя к пению в беззвучном режиме.
Вроде и кричит, и вон, даже рот открыт, а звуков нет.
— Повторяю вопрос. Где у вас конспиративная квартира? — Повторил ротмистр свой вопрос, когда парень немного отошел.
Тот прохрипел адрес.
После нового пинка сообщил сколько там человек.
И вообще — охотно поделился оперативными сведениями.
— Все понял? — Спросил Андрей у городового.
— Так точно ваше высокоблагородие! — Тот был приятно удивлен и шокирован тем, как этот боевой офицер быстро и просто расколол обычно неприступного «борца за правое дело». А потом осторожно добавил.
—Лихо у вас вышло. Может он вам расскажет о том, из какой организации?
— Этот? — Удивился Андрей. — А он разве не простой разбойник?
— У меня убеждения! — Прохрипел рыжий.
— Все твои убеждения — на мухоморах замешаны! Ты изменник, враг народа и идиот! — Рявкнул Андрей . А потом, продолжил, понимая, что раз уж на то пошло, надо поработать и на публику.
— Изменник потому что вышел против верного слуги Императора. Враг народа, ибо напал на офицера во время войны. То есть, стремился приблизить поражение нашего Отечества. И ввергнуть всех этих людей в ничтожество! — Громко произнес ротмистр, делая широкий жест. — Ибо горе побежденным! А идиот, потому что напал на боевого офицера. Или ты думаешь Георгия и Владимиров с мечами мне повесили за красивые глаза? Олигофрен обкуренный!
— Олигофрен? — Спросил кто-то из толпы. — А что сие?
— Олигофрения выражается вумственной отсталости по причине патологии головного мозга. Грубо говоря — дурак не потому, что не учился и не развивался, а потому что таким уродился. Ну а как иначе? В «борцы за народное счастье» идут либо дураки разного толка, либо откровенные мерзавцы. Честному и здоровому человеку там делать нечего.
Высказался и посмотрел на часы. Потом на этого скрюченного дельца на мостовой.
И спросил городового:
— Как скоро по адресу прибудет наряд?
— Не ранее чем через час, ваше высокоблагородие.
— Эх… разбежаться могут.
— Почему?
— Как почему? Ты третьего видишь? Я слышал, что они тройками работают. Или его не было, что вряд ли. Или он побежал предупреждать своих. Ладно…
Сказал Андрей и схватив рыжего за здоровую руку, потащил его по мостовой к автомобилю. Открыл багажник. Загрузил его туда словно мешок с картошкой. Закрыл крышку. И бросил городовому:
— Поеду, навещу разбойничков. Но наряд все равно высылай…
Спустя десять минут в дверь конспиративной квартиры постучали.
Ее порывисто открыл какой-то черноволосый мужчина.
Но только для того, чтобы поймать в объятья затравленно озиравшегося рыжего подельника.
А следом зашел Андрей с пистолетом в руке и не предвещающей ничего хорошего улыбкой…
Наряд полиции спешил как мог, но все равно не успели.
Когда они подъехали, ротмистр стоял на улице, прислонившись к своему автомобилю, и с интересом листал какой-то журнал.
А чуть в стороне лежал сжавшийся в комочек человек и с ужасом смотрел на Меншикова.
Тот самый третий, который действительно пытался предупредить своих подельников.
Начальник наряда доложился и получил пачку листов с чистосердечными признаниями практически всех участников данной банды.
За исключением канального пловца и курьера-бегуна.
Один был на руках у полицейских, а со вторым Андрею было лень возится.
Да, признания были на изрядно помятой и местами заляпанной кровью бумаге.
Но они были. И письменные. Что существенно упрощало расследование.
Сами разбойнички оказались на третьем этаже. Они сидели, забившись в дальний угол комнаты. Помятые и испуганные. Когда же их попытались вывести — сопротивлялись как могли.
Ведь Меншиков им запретил покидать помещение.
И вздохнули с некоторым облегчением, только поняв, что Андрей Иванович сел в свой автомобиль и уехал…
Участковый пристав вышел на улицу, наблюдая за тем, как задержанных грузят в подводу. Закурил папиросу и усмехнулся. Он никогда не видел и не слышал, чтобы кто-то мог так быстро смять этих «борцов за правое дело».
Не сломать. Нет. А именно смять. В фарш. В кашу. Не без членовредительства. Переломов и побоев на них не счесть.
Но пристав был уверен — теперь они расскажут все.
Просто потому, что не захотят снова встретиться с Меншиковым…
Андрей же поехал к себе на квартиру, приводить себя в порядок. Немного пострадала форма. Порвалась в одном месте и запачкалась кровью. Да и весь слегка растрепался.
В таком виде барражировать по окрестностям было просто неприлично.
Умылся. Привел себя в порядок.