Отдельным приложением, разумеется.
И не далее, чем утром положить его на стол Императору. Следующим утром.
А потом провожал. Не только к дверям кабинета. Но и далее. Прямо до автомобиля.
И стоял еще несколько минут на брусчатке, бледный и взволнованный, смотря вслед удалившемуся кортежу…
Казенная квартира лейб-гвардии ротмистра Меншикова.
Стук в дверь. Слуга, подволакивая ногу, пошаркал к ней. Открыл. Охнул. И затих.
Андрей сразу же выхватил пистолет и, как можно тише, сместился в сторону от двери.
Так, чтобы входящий сразу его не заметил.
Мало ли? Покушение уже было. Может слугу уже прирезали или «взяли на ствол».
Однако, когда открылась внутренняя дверь, в комнату вошел Император.
Странный и какой-то необычный.
Ротмистр выдохнул с облегчением и, щелкнув каблуками, гаркнул:
— Здравие желаю Ваше Императорское Величество!
Николай Александрович повернулся на голос и удивленно вскинул брови, увидев пистолет в руке ротмистра .
— Простая предосторожность, — пожав плечами, ответил тот и убрал его в кобуру. — Слуга затих. Всякое могло случиться. После покушения я стараюсь быть осторожным.
— Понимаю, — кивнул Николай Александрович.
— Я польщен вашим визитом. И смущен. Вы же могли вызвать меня.
— Андрей Иванович, — после небольшой паузы, произнес Государь. — Я не могу принять вашей отставки.
— Понял, — резко посуровев всем своим видом, ответил ротмистр.
— Завтра мне принесут на подпись рапорт о маневрах отдельного эскадрона. Михневич все сделает правильно.
— Вы же понимаете, что это тут не при чем…
— Понимаю, — перебил его Император. — Но нужно с чего-то начинать.
— Начинать? — Не понял его Андрей.
— Что это у вас? — Поинтересовался Николай Александрович, кивнул на бумаги и какие-то чертежи с эскизами, разложенные на столе. Продолжать обсуждать этот вопрос он пока был не готов.
— Я переписываюсь с Игорем Ивановичем Сикорским. Он прислал мне описание результатов испытаний, предложенных мною мелочей. Вот — читаю и смотрю его пометки на эскизах и чертежах.
— И что это за мелочи?
— Авиационная бомба, переделанная из старых снарядов. Укладка и сбрасыватель, позволяющие на «Илье Муромце» унести сразу большое количество бомб. И прицел для точного бомбометания из горизонтального полета. Их сочетание позволит налетом одного «Ильи» ударить по позициям противника не хуже, чем целым дивизионом, а то и полком артиллерии. Да концентрировано и весьма точно. Очень простой, механический прицел. В нем вручную вводится поправка на высоту и скорость аэроплана. Игорю Ивановичу удалось его изготовить и откалибровать.
— Какие снаряды вы предложили переделывать в бомбы?
— 87-мм и 107-мм чугунные гранаты от артиллерийских систем 1877 года. При массированном налете самолетов типа «Илья Муромец», например, сразу десяти аппаратов, можно обрушить в самые сжатые сроки на противника около четырехсот бомб, переделанных из 87-мм фугасов. Их все можно будет сбросить за минуту-две. Например, накрывая позиции окопавшегося пехотного полка…
— Понятно, — кивнул Император, разглядывая эскизы и чертежи.
— Массирование бомбовых авиаударов в полосе наступления, в сочетании с артиллерийской подготовкой, позволяет достичь выдающихся успехов. Пока орудия будут работать по первой линии обороны противника, авиации сможет ударить по второй. А в случае хорошей координации и достаточного количества самолетов — оказывать непосредственную поддержку в бою. Вы читали отчет о десанте на Пиллау? Там в этой роли оказывались корабли огневой поддержки.
— Николай Петрович показал мне ваши поделки, — перевел Император разговор в другую плоскость. — Почему вы сделали егерский карабин на основе маузера, а не нашей трехлинейной винтовки?
— Можно матом?
— Вы о ней настолько невысокой оценки?
— В ней плохо все. И архаичный, никуда не годный патрон с закраиной, и полет инженерно-технической мысли французов образца 1870-х годов. Казалось бы — простая в производстве. Ведь деталей мало. Но они все сложные и требуют продолжительных фрезеровальных работ. Из-за чего винтовка получается существенно дороже и сложнее в производстве, чем маузер. А большие допуски, вызванные недостатком квалифицированных рабочих, делают ее ненадежной. Она слишком легко засоряется и клинит, требуя более тщательного ухода, чем маузер. Из плюсов, разве что, вывешенный ствол. Но и тут не обошлось без идиотизма. К нему зачем-то крепится штык, сводя это примущество к нулю. В карабине это не критично, но все равно.
— Мне кажется, что вы нагнетаете.
— Ваше Императорское Величество, вы же не хуже меня знаете о том, что ее приняли на вооружение не потому, что она была хороша, а потому что Леон Наган передавал России технологии для ее производства. Станки, патенты, технологические карты и так далее. То есть, ситуация в полной мере повторяет ту, что имелась с винтовкой Бердана. Только «берданку», после получения желаемого, переделали, превратив в не самое плохое оружие. А тут… даже не знаю. Поленились, что ли?