Он еще и занизил показатели.
Судя по визуальной картине — восемь-девять из десяти мишеней было так или иначе уничтожено или повреждено.
— При таких потерях полк можно считать уничтоженным?
— Смотря при каких обстоятельствах… — уклончиво ответил Михневич.
— Благодарю, — кивнул он и, повернувшись к Императору, продолжил. — Попав в засаду мой усиленный эскадрон с ходу атаковал окопавшийся пехотный полк и уничтожил его. Расход личного состава — тридцать человек.
— И очень много боеприпасов, — с нажимом добавил Николай Николаевич младший.
— Это — слабое место предлагаемой мной тактики, — охотно согласился Меншиков. — Однако опыт тяжелых боев на Юго-Западном фронте показал, что старые методы приводят к слишком большим потерям в личном составе. До четверти, а то и трети личного состава. Возможно я не прав, но на мой дилетантский взгляд, лучше тратить боеприпасы, чем людей. Так легче для казны выходит. Ведь каждый погибший солдат больше не сможет вернутся к труду и не сможет платить подати да налоги. А нового, отрывая от нивы или станков, нужно обучать, снаряжать и как-то вооружать. Что стоит немало. Ну и опять же вырывает из хозяйственной деятельности, снижая поступления в казну. Лишние несколько горстей патронов всяко дешевле обходятся гибели любого, самого бестолкового солдата.
Сказал Андрей и замолчал, отметив, что Главнокомандующий перекосился всем лицом, словно от зубной боли.
Потому как ротмистр посмел кинуть в его огород не камень, а целую скалу.
Не явно и открыто, а намеком, но настолько прозрачным, что генералы, составлявшие делегацию наблюдателей, запыхтели.
— А вы дерзкий, — едва заметно усмехнувшись, отметил Император.
— Виноват! — Гаркнул и вытянулся по стойке смирно Андрей .
Его Императорское Величество Николай Александрович задумался, не зная, как лучше поступить в сложившейся ситуации.
С одной стороны, он прекрасно понимал чувства дяди.
Этот бастард вел себя слишком самоуверенно и вызывающе.
Чего стоит только история с его дочерью.
Это ведь надо⁈ Овладел ей словно какой-то служанкой прямо на тюках с тряпками в госпитальной подсобке.
Если бы у него было хотя бы подозрение в насилии, то сгноил бы засранца.
А так, Таня влюблена в него по уши.
Да он и сам, видимо, тоже к ней питает самые теплые чувства. Но все равно…
С другой стороны, ротмистр опять всех удивил. Полторы сотни верст ночного марш броска. Выход «в квадрат» в точно обозначенное время.
И совершенно удивительный бой.
Николай Александрович был поражен тому шквалу огня, который обрушился на позиции пехотного полка.
Это было настолько же впечатляюще, насколько и ужасно.
Успех, несомненный успех. Опять. Не слишком ли их много для бастарда?
Император смотрел на Андрея и напряженно пытался придумать, что делать с этим человеком. Вступать в конфликт с дядей отчаянно не хотелось.
Но и закрывать глаза на ТАКОЕ тоже было неправильно…
— Ваше Императорское Величество, — произнес Андрей , нарушая затянувшуюся паузу. — Если я не оправдал вашего доверия, то я прошу принять мою отставку. По состоянию здоровья. Все потраченные деньги я возмещу из личных средств.
— Хотите отсидеться в тылу? — Не упустив возможности уязвить Андрея , поинтересовался Николай Николаевич.
— Никак нет. Хочу последовать совету врачей и покинуть Россию.
— А Таня… — как-то растерянно, почти шепотом произнес Император.
— Она уедет со мной.
— Что⁈ — Воскликнул Николай Николаевич, пока Государь ловил челюсть от такой наглости.
— Мы все уже обговорили и решили, — продолжил Андрей , смотря не Императору, а Главнокомандующему в глаза.
Наступила вязкая тишина.