И отчаянно, надо сказать, дерется.
Но на карьеру его это уже мало влияло. Августейшая фамилия относилась к этой выскочке довольно прохладно.
Чин IV класса он получил, да.
Но ни доверия, ни уважения со стороны Императора так и не добился.
Поэтому в 1911 году Гучков продал практически всю свою недвижимость, вывел деньги в иностранные банки и встал в оппозицию Государю.
Строго в рамках психологии.
Не добившись признания и внимания добрыми делами, он начал хулиганить.
Однако и тут, беспокойный его характер и тщеславный, амбициозный нрав не позволил скатиться в полную ничтожность.
Уже с первых дней Первой Мировой войны он вновь носился угорелым тушканчиком, организуя работу Красного креста на фронте.
Да и потом, именно благодаря его энергии Военному министру Поливанову удалось мобилизовать коммерческую, частную промышленность России на военные нужды и в кратчайшие сроки преодолеть кризис снабжения Русской Императорской армии.
В истории, известной Андрею , это произошло в конце 1915 года, здесь же, из-за отставки Сухомлинова уже в начале ноября 1914 года, все началось значительно раньше…
Андрей просто дал надежду этому отчаянному бонапартисту.
Поддержал его.
И указал путь, идя по которому тот сможет добиться настоящего признания Императора.
Ведь именно это, несмотря ни на что, желал Гучков… вплоть до полного своего разочарования в Августейшей фамилии глубокой осенью 1916 года.
1915 год, 12 июня. Петроград
1915 год, 12 июня. Петроград.
Разговор Меншикова с Гучковым имел самые далеко идущие и решительные последствия.
Уже на следующий день «свободная пресса» начала мягкую атаку по всем фронтам.
Ну как мягкую?
Никаких прямых обвинений поначалу не звучало. Просто народу рассказывалось о некоторых «славных» людях.
Например, был опубликован «послужной список» на генерала от инфантерии Рузского.
Никаких выводов.
Просто констатация фактов, из которых путем несложных размышлений получалось, что приписываемые ему успехи оказывались исключительно достижениями его подчиненных, а вот провалы — следствиями его приказов.
То есть, получался редкой «красоты» мерзавцем и полной бездарностью.
Что, разумеется, возбудило не на шутку общественность.
Особенно в отношении Георгиевской думы, которая утвердила 23 августа 1914 года Николаю Владимировичу сразу два ордена Святого Георгия — IV и III степени.
Как это понимать? А его награждение Георгием II степени уже 22 октября того же года? С какой стати?
Не замедлила всплыть история с десантной операцией на Пиллау.
Той самой, которая позволила взять мощнейшую германскую крепость в Кенигсберге и спасти Северо-Западный фронт.
Совершенно неожиданно оказалось, что в разработке и подготовке участвовал не только Колчак и Эссен, но и Меншиков.
Более того, именно Меншиков инициировал эту операцию, полностью разработал сухопутную часть и способы взаимодействия с моряками, а также выступил инструктором для тайно собранного десантного батальона.
Не умаляя заслуг Колчака и Эссена, общественность обратила внимание на то, что Николай Оттович представил Меншикова к ордену Святого Георгия.
Но Георгиевская дума отказала.
Дескать, чинами не вышел.
Настоящему герою, значит, она отказала, а мерзавца осыпала наградами.
Как это понимать?
Дальше больше.
Вдруг оказалось, что Андрея вообще ничем не поощрили за самое деятельное участие в подготовке той операции.
И это, несмотря на то, что он это все делал, находясь в отпуске на лечение после многих ранений.
Не удалось утаить и деятельное участие Великого князя Николая Николаевича младшего в противодействии награждению.
Это вызвало у того истерику и соответствующую ответную статью в прессе, которую получилось легко разгромить.
Причем используя документы за его же подписью!
И понеслась моча по трубам!
На Ник Ника обрушился просто ураган критики и язвительных замечаний.
Начиная с того, что он никчемный командир, не способный ни к чему, кроме как орать и угрожать. И заканчивая тем, что именно он самым деятельным образом поддерживал Сухомлинова перед войной.
Того самого бывшего министра, сидящего под домашним арестом по обвинению в измене.
Со слов газетчиков выходило, что именно из-за Великого князя, славного своей «инфантильной брутальностью», Русская Императорская армия оказалась не готова к войне.