И прочитал тревогу… почти тоску.
Скосился на молодого мичмана.
Его глаза пылали… горели.
«А ведь капитан тоже через Русско-Японскую прошел…» — пронеслось у Николая Оттовича в голове.
И тут снова вспомнилась наглая, дерзкая рожа ухмыляющегося Меншикова.
— «Неужели он прав? Нет. Нет. Нет!»
Не выдержав переполнявших его эмоций, адмирал ударил кулаком по металлической стенке мостика.
Посмотрел на разбитую в кровь руку.
И прохрипел:— Экипаж к бою! Курс — норд — норд-вест. Идем на сближение.
— Есть… — неуверенно произнес командир корабля.
— Не слышу?
— Есть экипаж к бою! — Много громче повторил Бестужев-Рюмин.
Адмирал скосился на мичмана и увидел радость. Этот парень был счастлив. Подмигнул ему и, подняв бинокль к глазам, сосредоточился на наблюдении за кораблями противника.
Прошло сорок минут. Долгих сорок минут ожидания.
Германские дредноуты прекрасно опознали противника, его намерение, свои шансы и вошли в циркуляцию.
Но разница в четыре узла — слишком большая, чтобы уйти.
— Семьдесят кабельтовых! — Крикнули на дальномере.
— Начинайте пристреливаться, — буркнул Николай Оттович.
— Есть начать пристрелку, — козырнул главный артиллерийский офицер линкора.
И уже спустя двадцать секунд головная башня ударила из всех трех стволов.Потом вторая. Потом третья.
— Есть! Есть накрытие!
— Работайте. Передать по эскадре — сосредоточить огонь на замыкающем.
Встреча здесь у Данцига русских дредноутов не входила в планы германского командования.
Их разведка уже смогла выяснить порядок смены дежурного отряда линкоров возле Пиллау.
Вот немцы и решили подловить 2-ой отряд, состоящий из устаревших эскадренных броненосцев. Для чего выделили четыре однотипных линкора из первой серии. «Нассау» мало подходили для генерального морского сражения с британскими силами.
Поэтому рискнуть решили ими.
О том, что фон Эссен не отпустил в Либаву 1-ую эскадру и вышел с ней к Данцигу, они узнали только сейчас.
Это было сюрпризом для германского адмирала. Страшным и неприятным.
В одно мгновение легкая, карательная операция превратилась в довольно непростой бой.
Пятая минута перестрелки.
Немцы отвечали.
Николай Оттович грустно взирал на корабли противника, идущие вдали, и отчаянно боролся с накатывающим на него чувством тоски. Попаданий пока не было.
Накрытий — сколько угодно.
А попаданий — нет. В то время как немцы уже размочили счет — попали фугасом в броневой пояс. Без повреждений. Но попали!
— Анатолий Иванович, вы не знаете, отчего наши артиллеристы так нежны с противником? — Спросил адмирал у командира корабля, но так, чтобы главный артиллерийский офицер тоже все услышал.
— Нежны?
— Да. Боятся снарядами задеть. Все водой брызгают. Словно с девицами заигрывают.
Главный артиллерийский командир корабля нахохлился, но промолчал. Он был не виноват за рандом разброса. Но оправдываться в этой ситуации не стал.
— Пятьдесят кабельтовых! — Донеслось с дальномера.
И почти сразу вся рубка громыхнула радостным возгласом.
— Есть! Есть попадание! — Кричал тот самый молодой мичман. И ему вторили прочие.
Тяжелый фугасный снаряд двенадцатидюймового орудия весом в четыреста семьдесят килограмм попал в кормовую оконечность «Позена».
Пробил тонкую восьмидесятимиллиметровую броню и взорвался, разворотив приличную дыру. Скорость линкора не упала.
Да и заливание, судя по всему, было не критичным.
Однако спустя минуту, германские корабли стали последовательно отворачивать на восток, строясь в линию и стараясь максимально сблизиться с русской эскадрой.
У них в активе были толстые броневые плиты цитадели и более скорострельная артиллерия, которая плохо работала на дистанции.
И это затруднение требовалось исправить — сократив расстояние.
— Курс норд — норд-ост! — Рявкнул фон Эссен.
Командир корабля охотно подчинился.
Однако, когда две эскадры выстроились в линии, упав на параллельные курсы, между ними было всего около тридцати пяти кабельтовых. Совершенно детское расстояние для времен Первой Мировой войны.
Фон Эссен прекрасно знал о результатах черноморских стрельб.
И понимал, что концентрировать больше трех кораблей на одной цели — плохо.
Резко падает результативность огня. Поэтому приказал головным «Севастополю» и «Полтаве» сосредоточить огонь на немецком флагмане «Нассау», а «Петропавловску» и «Гангуту» — на третьем мателоте «Вестфален».
Попадания пошли одно за другим.