Но без всякого успеха… потому что этот вид боя отрабатывался Андреем со своими людьми как один из основных.
Пусть и не так хорошо, как хотелось бы, но отрабатывался.
Полдюжины станковых пулеметов в бронеавтомобилях работали на подавление короткими очередями, не давая противнику высунуться.
Но не по всей площади.
А по определенному сектору, обеспечивая относительно безопасный подход к штурмуемому зданию.
Эти «бронированные грузовики» не только вели огонь, но и прикрывали своими тушами ключевые зоны прострела.
То есть, играли роль передвижного укрытия.
Двенадцать легких пулеметов и столько же егерей с «оптикой» активно поддерживали «броню».
А линейные стрелки шли на приступ со своими легкими самозарядными карабинами, ставшими на этой дистанции непреодолимым преимуществом.
Но ребята лезли в помещения не нахрапом, а «по-нашему, по-джидайски».
То есть, сначала закатывали в комнату гранату и только потом, следом за взрывом, входили сами. Просто и со вкусом.
Благо, что гранат имелось в достатке и их можно было не жалеть.
Полчаса шла эта спокойная и методичная возня. Не бой. Нет. Именно возня.
Потому что защитники ничего не могли противопоставить подобной тактике.
Сражались. Дрались. Но все было бесполезно.
Подавив разрозненные силы в прилегающих к площади домах, бойцы усиленного эскадрона отправились дальше — брать телеграф и телефонную станцию.
Именно так.
Именно в таком порядке. Андрей желал, чтобы вся Германия успела узнать, что его подразделение не мосты через Одер ломать вышло, а штабы брать.
То есть, полученные ими сведения оказались дезинформацией.
А значит, что? Правильно.
Нужно принимать меры, исходя из оперативной обстановки, а не на бумажку ориентироваться.
Не все, впрочем, силы отправились громить узлы связи.
Один взвод остался «добирать» ратушу, которая держалась дольше всего.
И если первый этаж вынесли очень быстро из-за больших и просторных окон.
То проход на второй защитники завалили мебелью.
Да постреливали из винтовок.
В принципе, можно было эти баррикады и взорвать.
Но Меншиков опасался обрушения лестничного проема.
Так что, зачистив периметр, бойцы полезли через окна.
Сразу с четырех сторон.
Подогнали грузовики, предварительно сняв тент и дуги его крепления.
Ну а дальше по отработанной на полигоне схеме.
Сначала в окна полетели гранаты.
Потом два бойцы скрепили ладони, а третий,используя эту импровизированную ступеньку, заскочил наверх.
В окно. А за ним еще, и еще, и еще.
Быстро-быстро.
Защитники и опомниться не успели, как все было кончено — их либо добивали, если слишком серьезные раны, либо вязали.
Но ничего еще не закончилось.
Андрей прекрасно знал, что из пехотного батальона, что оборонял штаб 9-ой армии, далеко не все пожелали принять участие в сражение. Разбежались при виде бронеавтомобилей. Поэтому пришлось организовывать периметр, перекрывая подходы к площади в радиусе квартала.
И егерей по крышам рассадить. А то мало ли? Проснется совесть у этих горе-защитников. Собьются во взвод. И атакуют.
Без шансов на победу, конечно. Но лишние потери ротмистру были совсем не нужны.
— Доложить о потерях, — буркнул недовольно Меншиков, вспомнив о них.
Требовалось как можно скорее понять — как отработали его люди.
Тренировки-тренировками, но «никто пока еще не слышал о героически погибшем экипаже тренажера».
Андрей прошелся вокруг ратуши.
Остановился.
Внутри, в помещение, бойцы растаскивали баррикаду из мебели.
Снаружи — осматривали грузовики и прилегающие дома на предмет интересных предметов.
А там, на периметре, постреливали.
Не часто, но егеря работали.
Так что, чуть подумав, ротмистр усилил их легкими пулеметами.
Наконец разобрали завал на лестнице, и Меншиков пошел знакомиться с пленными. Противник на втором этаже догадался от гранат прикрываться столами.
Осколки те недурно поглотили.
А вот защитить от ударной волны в небольших помещениях не смогли.
Поэтому заход получился урожайный — много «рыбы» оглушили.
Вот только вопрос — нужна ли она в таком количестве?
Бойцы уже более-менее навели порядок.
Пленных стащили в одну комнату, вынеся оттуда убитых.
Так что бегать по всему этажу Андрею не пришлось.
Он вошел.
Внимательно осмотрел каждого офицера.
И встретился глазами с генералом, буравившим его жгучим взглядом.
Роста выше среднего, широкоплеч, крепок. Германская форма на нем смотрелась довольно дико и резко диссонировала с бородой типично русского «фасона» и не то тульской, не то рязанской «мордой лица».
— Как ваше самочувствие? — Спросил Андрей, присаживаясь на единственный стул в помещении. Всех пленных со связанными за спиной руками усадили на пол.
— По какому праву ваши солдаты так обращаются со мной⁈
— Вы оказывали сопротивление или отказались подчиняться их приказам? — Генерал нахмурился, но промолчал. — Вот видите. Они действуют строго по инструкции. Прежде всего дело. Все остальное — потом. Впрочем, сейчас уже штурм позади. — Произнес Меншиков и, обратившись к унтеру, приказал развязать генерала и принести ему стул. Все выполнили быстро и даже помогли сесть. Ротмистр тем временем продолжил. — Мы не представлены. Исправим это досадное недоразумение. Меншиков Андрей Иванович, лейб-гвардии ротмистр отдельного эскадрона Его Императорского Величества.
— Тот самый Меншиков? — С легким удивлением переспросил генерал. Да и прочие пленники немало оживились.
— Да, тот самый. Зять Императора Николая II, правнук Императора Николая I и троюродный племянник кайзера Вильгельма II. Впрочем, после дел в Восточной Пруссии, дядюшка вряд ли рад такому родству.
— Леопольд Виттельсбах, — коротко кивнул собеседник. — Принц Баварии.
— Ваше Высочество, — с уважением вернул поклон Андрей . — Вы давно приняли командование этой армией?
— Назначен шестнадцатого апреля сего года.
— Я рад. Искренне рад.
— Отчего же? — Немало удивился он.
— Летом прошлого года в этом городе творился настоящий ад. Комендант города майор Пройскер устроил резню мирного населения, включая обстрел жилых кварталов из орудий. Жандармерией и военной разведкой Российской Империи было проведено расследование.