Он военный преступник и разбойник.
И я рад, что представитель монаршей фамилии не имеет никакого отношения к этой мерзости.
Ведь командир всегда отвечает за своих подчиненных.
— Пройскер? Ганс?
— Да. Ганс Пройскер. Батальонный командир 155-ого пехотного полка. Он обвиняется в убийствах мирных жителей, разбойных нападениях, вымогательстве, грабежах и мародерстве.
Леопольд с крайне удивленным видом обернулся к одному из майоров. Тот был бледен как полотно.
— Ганс? — Вопросительно спросил принц.
— Это все навет! Навет! — Нервно выкрикнул он, а у самого глазки-то так и забегали.
— Конечно навет, — усмехнулся Меншиков. — И жители сами покинули город, да в такой спешке, что побросали свое имущество. Не его ли вы, любезный майор, переправляли в Германию? Вы знаете, что вас приговорили к повешению?— Я… я… — начал было что-то говорить Пройскер, но не нашел слов.
Бледный. Испуганный. На грани самообладания.
Едва в истерику не проваливается…
Немного поболтали.
Пока бойцы Меншикова обыскивали штаб армии.
Изымали казну, карты, шифровальные книги и прочую полезную «литературу».
Потом пошли грузиться.
Собственно, всю эту толпу офицеров Андрею с собой тащить было не с руки.
Поэтому он прихватил только Леопольда и того майора Пройскера.
Принца Меншиков поместил вместе с собой — в Rolls-Royce. Все-таки — августейшая особа, а не просто генерал.
А Ганса повесил на фонарном столбе.
По-простому. Подвел грузовик. Закрепил веревку. Накинул петлю майору на шею.
Прикрепил спешно слепленную табличку с надписью «Räuber, Mörder und Plünderer».
Ну и отогнал грузовик, оставив негодяя болтаться в петле…
Меншиков действовал на свой страх и риск, потому как никакого суда не было.
Расследовать — расследовали.
И действительно смогли подтвердить массу мерзости, собственную этим майором.
Но не более того.
Впрочем, принц не стал возражать против приговора.
Да и прочие офицеры помалкивали.
Андрей специально спросил у них — могут ли они сказать что-то в защиту Ганса.
Но они не нашли слов. А, возможно, не захотели.
Так или иначе — Меншиков решил для себя, что этого мерзавца нужно казнить.
И именно повесить.
То есть, лишить жизни самым унизительным для тех лет способом.
Риск имелся.
Противники ротмистра в России могут попытаться раздуть это дело и устроить душеспасительную истерику.
А могут и не устроить, испугавшись за свои шеи. Но вот то, что поляки и евреи к нему теперь станут относиться много лучше, это факт.
Ведь именно они населяли Калиш до летней резни 1914 года.
На первый взгляд — мелочь, но на деле — приятный и далеко идущий козырь.
Что стало с остальными пленными?
Ничего плохого.
Их, как и захваченными бойцами там в поле, просто связали и бросили как есть.
Или сами развяжутся, или кто сжалится.
Таскать с собой толпу пленных Меншиков не планировал.
Да, принца бросить не мог.