1915 год, 26 июня. Бреслау
Ночь. Темная ночь.
Автоколонна усиленного эскадрона движется уже больше пяти часов по этой темноте.
Идет с включенными фарами и всего на двадцати километрах в час, а местами и медленнее.
Но идет.
Как самолеты улетели, так весь отряд и подняли по тревоге, начав готовиться к выходу.
Мыться, бриться, умываться, «завтракать» и еще раз проверять технику.
А в девять часов вечера, уже по темноте, отряд выступил.
И вот теперь, намотав на колеса около ста километров, несколько коротких перестрелок и уничтоженных узлов связи эскадрон достиг Бреслау, вольготно раскинувшегося на Одере.
В самый «собачий час».
Посему входить решили нагло и открыто, «с ноги», словно к себе домой — прямо к большому и просторному мосту, перекинутому через Альте Одер — самый крупный рукав Одера в тех краях.
Конечно, здесь располагался усиленный блокпост.
Взвод пехоты, два пулемета и целая 7,7-см пушка. Но народ спал.
Как-никак три часа по местному времени.
А до ближайшего врага — около ста километров.
Бронеавтомобиль разведывательного взвода врубил фары и пер буром.
Мощные, надо сказать фары.
Андрей учел опыт боев в Восточной Пруссии и оценил неготовность местных к таким выходкам. Так что, ослепил этот бронеавтомобиль бодрствующих немцев основательно.
Крайне недовольный часовой пошел к шлагбауму, планируя вымотать душу этому злодею.
Но не тут-то было.
Бронеавтомобили Руссо-Даймлер, слепленные под чутким руководством Меншикова, имели мощный кенгурятник и отбойники.
Поэтому это тяжеловесное авто снесло довольно массивный шлагбаум даже не поцарапав краски. А мотоциклисты, следовавшие за ним, еще и гранат покидали на обустроенные позиции где спал дежурный наряд.
Ну а что? Второй номер, сидящий в коляске, это сделал не напрягаясь.
Но не успели утихнуть взрывы от гранат, как сквозь блокпост на мост стали проходить грузовики основной колонны.
Раздались первые выстрелы.
Это добивали на проходе остатки взвода.
А дальше Андрей действовал в полную противоположность своей же операции в Калише. Колонна разделилась.
Основная ее часть направилась на площадь Росс, где планировали накопиться и дождаться сигнала.
А второй линейный взвод устремился на улочки города, стремясь как можно скорее выполнить поставленные перед ним задачи.
Меншиков еще в Лешно смог раздобыть довольно неплохие карты многих городов в Восточной Германии, тупо купив.
За деньги. В самом обыкновенном книжном магазине еще довоенные путеводители.
И теперь, линейный взвод, разделившись на три отделения направился по своим целям прекрасно зная,где они находятся.
Нагло. Дерзко. И совершенно по-хамски. Подъезжали к узлу связи. Выбивали дверь. Взрывали оборудование гранатами, предварительно выгнав дежурный персонал и пристрелив тех, кто отказывался уходить.
А потом уезжали на следующий адрес, написав на входной двери: «Achtung! Minen!»
По задумке Меншикова такая уловка была выгодна тем, что немцы дольше провозятся с восстановлением узлов связи.
Мины? Мины.
Вот пусть саперы их и дезактивируют.
Учитывая острую нехватку саперов в тылу — могут и день, и два в простое проторчать из простых опасений.
А чтобы «написанному на заборе» верили, входные двери все-таки минировали примитивными растяжками из гранат.
Так или иначе, но уже спустя какие-то двадцать минут после прорыва через Альте Одер, в Бреслау не осталось ни одного исправного телеграфа или телефонного узла.
А командиры отделений, по факту завершения, стреляли белыми ракетами, хорошо видными с площади Росс ишли на соединение с основными силами в точку рандеву.
Начался третий этап операции — штурм комендатуры.
Горизонт прорезало первыми лучами солнца, когда Меншиков уже занял Большое кольцо — большую рыночную площадь, а также прилегающие к ней кварталы.
Именно там стояла ратуша с размещенной в ней комендатурой. И именно оттуда ему тащили единственного найденного на посту офицера:
— Господин лейтенант, как вы себя чувствуете? — Вежливо поинтересовался Андрей , разглядывая кровоподтек на лице собеседника.
— Кто вы такой⁈ — Вскинулся он.
— Меншиков Андрей Иванович, ротмистр лейб-гвардии Его Императорского Величества. Командую этим эскадроном. А вы — мой пленник, горящий желанием рассказать мне все, что знает. Не так ли?
— Я⁈ — Удивился лейтенант.
— Конечно вы. Или вы не хотите, чтобы я вас брал в плен? Так и не буду. Вам полоснут ножом по животу и выбросят в реку.
— А по животу зачем? — Недоуменно уточнил лейтенант.
— Чтобы вы не всплыли, когда начнете гнить. Ведь при гниении выделяются газы и, если брюшная полость не повреждена, тело всплывает. Но это же лишнее, не так ли? Ведь пропавшего без вести могут и за дезертира посчитать. Как относятся к семьям дезертиров?