Поболтали они в тот раз несколько часов.
Через неделю еще раз встретились. И еще.
А потом, вдохновленные своими фантазиями, заявились к командующему Балтийским флотом фон Эссену, с которым у Колчака были удивительно хорошие личные отношения…
И вот 2 февраля 1915 года однотипные броненосцы «Андрей Первозванный» и «Император Павел I» вышли малым ходом в сторону Ирбенского пролива.
Их задача была проста и обыденна — прикрыть минные постановки.
В Рижском заливе к ним присоединились четыре канонерские лодки типа «Гиляк II», а также группа эсминцев.
На первый взгляд — все прилично и в рамках задуманного дела.
Одна беда — на канонерках и эсминцах были слишком уж большие команды… и не имелось мин…
Поэтому ничего удивительного не было в том, что получившийся ордер флот , миновал Ирбенский пролив и двинулся дальше.
А уже 4 февраля, в утреннем полумраке на пляж у основания косы Пиллау, начали вылезать шлюпки.
Тихо и деловито из них выбирались моряки и рассыпались по берегу, занимая позиции.
Плавсредства же отчаливали и шли за следующей партией десанта, ориентируясь на хорошо заметные силуэты кораблей.
Не прошло и часа, как в восьми километрах от Пиллау на берегу скопился сводный батальон вооруженных до зубов моряков.
Армейские подразделения специально не стали привлекать, чтобы меньше болтовни и резонанса. Чтобы тише шла подготовка и быстрее. Ограничились добровольцами с морских экипажей.
Заработали орудия «Андрея Первозванного» и «Императора Павла I».
Удивительно бестолково спроектированные броненосцы в данной ситуации оказались очень кстати.
Эти чрезвычайно перегруженные корабли обладали настолько плохой мореходностью, что на полном ходу даже в штиль зарывались в воду.
Так что, ходить они могли только очень неспешно. Однако, для своего водоизмещения они обладали исключительным бронированием и вооружением. Что сейчас и пригодилось.
Ведь, идя в кильватере, они могли работать по берегу из восьми 305-мм, четырнадцати 203-мм и дюжины 120-мм пушек.
Солидно? Очень. Особенно учитывая особенность береговых батарей Пиллау.
К счастью, 1930-е годы еще не наступили, и немцы не успели там понастроить мощных железобетонных фортификаций закрытого типа. В феврале 1915 года русские броненосцы встречал совсем другой формат батарей. Обычный, привычный и повсеместно употребляемый по всему миру.
А именно утопленные в грунт, открытые сверху просторные позиции, защищенные с фронта лишь мощными брустверами. Из кирпича.
Тяжелые фугасы начали методично вспахивать грунт подле батарей. Те стали огрызаться.
Но не сильно и не долго. Потому что 120-мм пушки броненосцев работали исключительно шрапнелью. Из-за чего германским канонирам было просто не подойти к орудиям.
А там, где они пытались, все заканчивалось быстро и фатально.
Десантный сводный батальон моряков тем временем, форсированным маршем двигался по северному берегу косы.
А следом, с некоторым отставанием, шли канонерские лодки и эсминцы, готовые поддержать своих моряков из орудий, да прямой наводкой.
И вот взлетела белая ракета. Оба броненосца прекратили обстрел самой восточной батареи.
Минута покоя. Вторая. Немцы стали выбираться из укрытий.
— Ура! — Заорали моряки, почти уже подобравшиеся к батарее.
И атаковали ее.
Десятка полтора бойцов, деморализованных и оглушенных тяжелым обстрелом, даже толком не поняли, как их смяли.
Походя. Лихо. Неловко. Но с безудержной энергией и душой.
Дальше была следующая батарея. Потом еще одна. И фиаско. Первое фиаско.
Они наткнулись на противоштурмовые позиции.
Начали стрекотать пулеметы.
И сводный батальон, понеся заметные потери, откатился. Но только для того, чтобы в воздух взлетели красные ракеты, указывающие цели для морских артиллеристов.
Минуты не прошло, как 120-мм пушки с канонерских лодок ударили туда шрапнелью.