Начали возиться с бумагами. Антон Фоккер продавал Андрею Меншикову все свое имущество в Германии и все права на свои разработки за два миллиона марок.
Какие уж тут хитрости? Так что — «лепили их» довольно быстро и просто.
— Кто таков? — Спросил Меншиков у вошедшего упитанного лысоватого мужчины с красным лицом заядлого скандалиста.
— Это глава профсоюза, — заметил Фоккер.
— Отлично! Собери людей во дворе.
— А кто вы такой⁈ — Возмутился краснолицый.
— Я ваш новых хозяин.
— А вы не знаете, что по закону…
Бах!
Меншиков выхватил пистолет и выстрелил в потолок над головой этого профсоюзного деятеля. Отчего на его присевшую тушку просыпалась штукатурка.
— Сбежишь — найду и повешу. Всю семью. Будешь подбивать людей на гадости — расстреляю. Сколько тебе нужно времени, чтобы собрать людей?
— Пятнадцать минут, — промямлил глава профсоюза после нескольких секунд раздумий.
— Отлично. Вопросы есть?
— Нет.
— Исполнять!
И этот «народный трибун повышенной проходимости» буквально испарился.
А Меншиков с Фоккером продолжили оформлять документы.
Оставалось всего ничего.
Поэтому минут за десять и управились. Подписали в двух экземплярах. Пожали руки.
И Антон принял упаковывать в саквояж свои двести банковских пачек.
А Андрей направился на улицу.
С работниками переговорить.
— Друзья. У меня для вас три новости. Две хорошие и одна плохая, — начал ротмистр. — Первая — хорошая. Я ваш новый хозяин. Андрей Меншиков. Вторая — плохая. Завод закрывается. Сегодня последний день. Третья — опять хорошая. Вы все будете уволены с выходным пособием из шести полных месячных зарплат. Деньги я передам вот этому дельцу, — кивнул он на главу профсоюза. — Если он вас обманет — можете его повесить. Разрешаю. На этом все. А ты, — кивнул он красномордому, — бери пять человек и за мной — получать наличность.
— Да-да, — кивнул он, алчно сверкая глазами. На что Меншиков лишь усмехнулся. Жаль, что он не понаблюдает за расправой рабочих над ним.
Впрочем, ротмистр ошибся.
Этот деятель честно вынес мешок с банкнотами. Добыл где-то небольшой столик.
Тетрадку. Перьевую ручку.
И начал выдавать деньги.
Так как Андрей дал ему их с солидным запасом — он не жадничал. Выдавал столько, сколько нужно. Считал он, видимо, быстро, а потому и понял, что остаток там получается неплохой.
А потому смысла хитрить не было.
Во всяком случае не сейчас и не здесь.
Получивших расчет рабочих Меншиков за отдельную плату привлекал к погрузочным работам.
Керамические свечи зажигания, бензин, все образцы пулеметных синхронизаторов… и двигатели.
Да-да, простые авиационные двигатели, коих на складах оказалось довольно прилично. Брали, правда, не все.
Только Oberursel U. I и OberurselU. III.
Первых прихватили аж двести семьдесят три штуки, вторых — всего сорок семь.
Имелись там и другие агрегаты от той же дивной фирмы Oberursel, бессовестно копирующей французские Gnome.
Но грузить уже было некуда. Грузовики, включая трофейные, забились под завязку…
Тем временем в Потсдаме.
Фридрих Гемпп стоял с совершенно красным лицом перед Кайзером и не знал, что сказать.
С чего начинать доклад? С того, что он опростоволосился по полной программе?
— Как ваши успехи? — Наконец, поинтересовался Вильгельм, видя состояние собеседника. — Закончили прочесывать лес под Франкфуртом-на-Одере? Мне кажется, что племянник очень тонко пошутил по поводу мастерства моей разведки. Так, чтобы поняли только посвященные. Не так ли?
— Ваше Величество, я…
— Что я? — Перебил его, махнув рукой Кайзер. — Вы знаете, что он прорывается к Дании? Что вы предприняли для предотвращения этого? НИЧЕГО!