Вот и вся премудрость.
Выстрелы ведь подвезли грузовиками и свалили прямо рядом с орудиями.
По темноте выдвинули временный наблюдательный пункт на берег реки.
Как можно ближе к целям, чтобы наблюдать оба корабля.
Силуэты которых были отличны видны.
Ведь полнолуние случилось несколько дней назад.
Туда же, к наблюдателю, протянули телефонный кабель.
Привязались к местности по точным картам. Определили дистанции.
Это ведь не море. Тут хватало удобных ориентиров.
А дальше началась рутина… обычная рутина. Конечно, первые минут десять долбили по два выстрела в минуту, стараясь как можно скорее осадить на грунт броненосцы береговой обороны и лишить их хода.
Дальше же в спокойном режиме, не спеша, не насилуя орудия, прямо-таки смакуя, разносили их в дым.
Наверное, огонь прекратился бы и раньше.
Куда столько снарядов на столь слабо защищенные цели?
Но осев на грунт оба страдальца все еще возвышались над водой бортами и в темноте, даже подсвеченные пожарами и луной, было не разобрать их состояние…
1915 год, 7 июля.
Андрей стоял на балконе старинного замка и наслаждался закатом.
Красным, но удивительно красивым. Заканчивался седьмой день боев за Штеттин. Кровавых, но полных множества необычных находок и решений.
Например, второго числа, уставши от бесконечного жужжания германских аэропланов, Меншиков распорядился поставить на поворотный железнодорожный круг 15-см гаубицу.
Да не просто так, а на специально сваренном пандусе, который позволил бы ей задрать ствол до семидесяти пяти градусов.
Ночью, разумеется.
И вот, когда утром следующего дня вновь появился очередной аэроплан-разведчик, эта конструкция жахнула пару раз полным зарядом.
Не попали.
И даже не накрыли.
Но сам факт подрыва мощных шрапнельных снарядов на высоте два с лишним километра спугнул немецких авиаторов.
Там ведь осыпь идет таким большим облаком, что особенно и прицеливаться не нужно.
Так что русские артиллеристы стали первыми, кто применил гаубицу в столь необычном амплуа.
Не без шансов на успех, кстати.
Конечно, железнодорожный поворотный круг обстреляли.
Из-за чего оказалось потеряно орудие.
Однако аэропланы над территорией города летать стали быстро, редко и недолго.
Время от времени залетали то с одного курса, то с другого в рваном графике, стараясь, по возможности, укрываться облаками.
Как таковых штурмов было два.
Первый — стихийный, прошел утром второго июля.
Генерал-полковник Мольтке пришел в ярость от уничтожения этих старых канонерок, лишь по недоразумению названных броненосцами береговой обороны.
Вот и решился на общий штурм… с левого берега… спонтанно.
Но не тут-то было…
Ожидая чего-то подобного и помня про самолеты над головой, Андрей применил простейший прием.
Просто позволил войти немецким штурмовым колоннам на улочки города, а потом тупо забросал их из окон бутылками с бензином.
О!
Они произвели настоящий фурор!
Раз. И из окна вылетает коптящая бутылка.
Два. И разбивается о каменную мостовую. Три.
И практически мгновенно приличная площадь дорожного покрытия охватывает ревущее пламя. А рядом еще. И еще. И еще.
Особого вреда это не приносило.
Да и пожара в городе удалось избежать.
Но психологически подобный прием давил чрезвычайно.
А потом, под прикрытием этих пожаров выкатились бронеавтомобили да постреляли немного вдоль улиц из пулеметов.
Совокупный урон оказался умеренным.
Может быть лег полк или около того.
Но штурм откатился, так толком и не начавшись.
Мольтке остыл и, устыдившись своего глупого поступка, подошел к делу намного разумнее.
Уже шестого числа он начал нормальное всеобщее наступление с обоих берегов Одера. Одновременно.
Да так, чтобы Меншиков свои невеликие силы был вынужден разделить.
С восточного берега, мимо порта к мостам двигалось батальонов семь, может быть восемь. Так и не разобрать. Сводных.
Надерганных взводами из разных полков дивизии, державшей оборону у Старгарда.
Да. Открытое пространство.
Но несколько железнодорожных насыпей давали неплохое укрытие от пуль.
Однако Андрей не стал встречать эту толпу «в лоб».
Он перебросил туда всю свою дюжину 60-мм минометов.
Эти орудия расположились во дворах ближайших к реке зданий и обрушили на немцев настоящий град мин.
Дистанции обстрела были вполне подходящие — от трехсот до восьмисот метров.
Пять минут боя и минометчики, прихватив свое имущество, дали деру. А то мало ли?
И очень правильно.
С восточного берега ударила тяжелая артиллерия по домам, прикрывающим своими кирпичными телами покинутые огневые точки.