И неплохо так ударила.
С полчаса долбила весь передний край домов, выходящий непосредственно к реке.
Разнесла все в щебенку.
Но тщетно. Противника там уже не было.
«Восточная атака» провалилась.
Массированный обстрел из минометов на открытой местности сделал свое дело — добрая половина наступающих войск там и осталась лежать или ползать, истекая кровью.
Тут и контузии от близких разрывов, и осколочные ранения, и вторичные осколки в виде щебенки, разлетающейся от взрывов.
Ну и на психику это надавило серьезно.
Ведь дюжина 60-мм минометов смогла на тех, весьма ограниченных по размеру площадях, поднять настоящую стену взрывов.
Пятнадцать-двадцать мин с каждого «ствола» давало порядка двухсот «подач» по противнику в минуту.
С западного направления наступление шло иначе.
Здесь Мольтке решил действовать устоявшимися формациями — ротами резервистов и ландвера. То есть, отряды скрепленные и слаженные хоть каким-то опытом совместной службы. Землячеством и прочими «скрепами».
Вот они и начали входить в город с двадцати трех направлений — дорог.
А перед каждой ротой двигался бронеавтомобиль.
Генерал-полковник ведь знал о том, как работали русские.
И по опыту боев в Лиссе, и Бреслау, и Ноймаркте и даже здесь — в Штеттине.
Ведь остатки того разгромленного полка разбежались не сильно далеко и были тщательно опрошены.
Ради этих бронеавтомобилей, собранных буквально со всех уголков Германии, и снятых даже с французского фронта, и была столь значимая задержка.
Их ждали. На них надеялись.
Так-то Мольтке раньше начал бы свое наступление.
Но ничего не получилось.
Андрей не стал подставлять свои бронеавтомобили под технику противника, приличная часть которой оказалась пушечной.
Он решил задействовать африканские штуцеры и трофейные крепостные ружья Дрейзе.
Эти «слонобои» вполне надежно ломали броню всей бронетехники, примененной немцами в условиях городского боя.
Сколько там? Двадцать-тридцать метров?
Да из окна дома. Да в боевое отделение.
Раз.
И тяжелая пуля вошла внутрь, оставив аккуратную дырочку.
Заброневое действие слабое.
Но много и не надо — убить водителя — и ладно.
А это удавалось буквально с первого-второго выстрела.
Не везде «охотники на слонов» добивались такого эффекта.
Местами германская пехота толково прикрывала свою технику.
И открывала огонь из винтовок по всем странным людям в окнах.
Но и на таких управа оказалась проста. Несколько бутылок с бензином, брошенных из окно, решали очень многие проблемы.
Бронеавтомобили останавливались, охваченные огнем. Пытались даже сдавать назад.
Но куда там?
Да, бензин был слишком жидким и легко стекал. Но на каменных мостовых это оказалось неважно.
Он натекал вниз, образуя пылающую лужу, куда эти «колесные» и въезжали.
Обычные гранаты тоже шли вход.
Ими отгоняли пехоту, чтобы «охотник» мог высунуться со своим оружием да засадить тяжелую пулю в бронеавтомобиль.
Немцы злились. Не без этого.
Пытались штурмовать дома. Но врываясь на первые этажи встречали растяжки.
А потом получали еще и «гостинцы», скидываемые им сверху.
Тепло, сухо и мухи не кусают.
А главное — с минимальными потерями в личном составе эскадрона.
Потеря всей задействованной бронетехники ознаменовала кризис «западного штурма». Бойцы откатились.
Столкнувшись с новой, незнакомой тактикой обороны, германская пехота оказалась деморализована и обескуражена.
Она просто не знала, как противодействовать противнику.
Куда стрелять? Кого колоть штыком? Куда наступать?
А тут еще гранаты отовсюду ссыплются да бутылки с бензином, которые пугали.
Сильно. Практически всех. Раз.
И ты в море огня. В маленьком филиале ада.
Ты даже можешь оттуда выскочить и выжить без сильных ожогов.
Но страх… ужас… он уже с тобой. От него просто так не избавиться.
И тут уже не до стрельбы по противнику.
Тем более прицельной.
После поражения этого общего штурма Мольтке просто не смог заставить людей атаковать снова. Это было нужно.
Он прекрасно знал — можно измотать крайне малочисленного противника.
Можно его сточить. Можно задавить, завалив трупами.
Но солдаты боялись. Солдаты смотрели на город с каким-то мистическим ужасом.
Офицеры говорили им, что там, внутри, их ждет всего лишь один дерзкий кавалерийский эскадрон.