И, дождавшись после обеда нового авианалета, наконец прорвали оборону окончательно, выйдя в тыл фланговых полков и «мягкой подбрюшине» тяжелых артиллерийских позиций.
Умылись кровью и не малой.
Бомбардировщики применяли бомбовые прицелы и били врага в полигонных условиях.
Ни тебе истребителей, ни зениток.
Точнее была тройка легких самолетов, оные должно посчитать за истребители, но они к такой армаде бомбардировщиков даже приближаться не стали.
Против такого количества пулеметов они лезть не решились.
Ну так вот. Полигонные условия — это хорошо.
Да вот бомбы уж больно слабые.
Перепахать позиции не смогли.
Но это уже лирика и откровенная блажь.
В той же Галициив 1914 году каждое наступление уносило в два, а то и в три раза больше жизней.
И редко заканчивалось столь успешно.
Вскрыв центр германской обороны у Старгарда части 4-ого корпуса стали активно развивать наступление, охватывая малочисленного противника с флангов.
Ну и к Штеттину устремились со всей возможной скоростью.
Из-за чего Ренненкампф и послал лучшего пилота, чтобы тот добрался до Меншикова и предупредил.
А то ведь Андрей еще огонь откроет.
С него станется.
Особенно если русские войска появятся в виду города в сумерках.
Андрей был счастлив.
Он просто светился, как надраенный золотой империал.
Он знал. Он верил в то, что ЭТОТ генерал не будет сидеть как пень. Что ЭТОТ генерал решится.
Авантюрная жилка Павла Карловича, его природная лихость и склонность к риску сказали свое.
Первыми к Штеттину вышли батальоны 160-ого Абхазского полка под командованием полковника Цыгальского.
Уже в сумерках они подошли к порту «в штыки» взяли немцев, блокирующих мосты.
Ведь они совершенно не ожидали атаки в тыл…
На мосту все обошлось.
Бойцы Меншикова ударили 60-мм миной в воду и, с помощью рупора поинтересовались, кто там так громко топает.
Выслушали громкий, зычный, хоровой мат.
И пошли обниматься.
Штеттин устоял!
1915 год, 21 июля. Штеттин
После подхода частей 4-ого армейского корпуса Андрей никуда, разумеется, из Штеттина не побежал.
У него и здесь дел хватало в окружении верных солдат.
Он ведь не только войну воевал, но и коммерцией занимался.
Да так, что дельцам из «славных 90-х» оставалось лишь нервно курить в сторонке, подыхая от зависти.
Добравшись до этого дивного городка, ротмистр имел еще пару десятков мешков с честно «приватизированной» в Рейхсбанке немецкой наличностью.
Понимая, что вот там, на русской стороне, эта «резанная бумага» не очень-то и нужна, Андрей решил пустить ее в дело.
Как? Просто. Очень просто.
Просто фундаментально просто.
Он приходил в ту или иную компанию и доводил до сведения руководства информацию о предстоящих боях. Тяжелых и разрушительных.
И что скорее всего от их предприятия тут камня на камне не останется.
После чего, как благородный человек, предлагал выкупить это бросовое имущество.
Спасти, так сказать, благополучие мирных коммерсантов от страшных убытков.
И если в первые пару дней владельцы предприятий или их представители торговались отчаянно, редко снижая цену ниже рыночной.
То после первого штурма и нескольких улиц, залитых огнем от бутылок с бензином, сговорчивость резко повысилась.
Вот вообще — выросла просто до небес.
Сами к нему побежали. Вприпрыжку.
Начиная торг с полцены, а на после 6 июля — и с четверти.
Таким образом, к исходу 7 июля Андрей Иванович Меншиков владел всеми мало-мальски значимыми предприятиями как в самом Штеттине, так и его пригороде.
В том числе и знаменитой верфью судостроительной компании «Вулкан», славной изготовлением крейсера 2-ого ранга «Новик».
Однако, предприятиями ротмистр не ограничился. Деньги-то были у него мешками, да крупными купюрами. Особо ценимыми — в сто марок, с которых и начиналось гарантированное обеспечение золотом.
Вот их-то Андрей и тратил с размахом, скупая не только заводы, мастерские и лавки, но и жилые дома. Особенно в тех местах, где с высокой вероятностью будут бои.
Обыватели были не против.
Они охотно продавали имущество и, схватив пачку купюр, вместе со скарбом уходили на запад — в Германию.
Создавая тем немалые трудности генерал-полковнику Мольтке. Он поначалу пытался вести фильтрацию беженцев, но не тут-то было.
Поток их оказался слишком велик. Пришлось «проглатывать» как есть.
Ротмистр «выселял» в добровольном порядке не всех. Рабочих, особенно квалифицированных, и инженерные кадры он старался удержать.
Но опять же — не силой, а «баблом».
Резкое снижение популяции обитателей Штеттина кардинально облегчило нагрузку на продовольственные склады.