Ведь они выступали, в том числе значимыми, узловыми складами оружиями и боеприпасов стратегического значения.
Да и вовремя не эвакуированные Варшавские склады — тоже кинули свои «пять копеек» на чашу весов.
В этом варианте Первой Мировой войны все было иначе. Прежде всего Османская Империя вступила в войну лишь в июне 1915 года, после разгрома немцами англо-французских войск под Седаном.
А значит заказы, размещенные во Франции, Англии и США шли своим чередом и в срок.
Другим немаловажным фактором стало падение Военного министра Сухомлинова в октябре 1914 года — на год раньше оригинального срока.
Его место занял Поливанов Алексей Андреевич. Тот самый, который, привлекая частные промышленности мощности и проводя модернизацию казенных заводов смог всего за полгода с осени 1915 по весну 1916 года кардинально увеличить выпуск военной продукции.
Да делал это не в условиях тотальной блокады, а в куда более благоприятной ситуации, когда можно было завозить из Великобритании, Франции и США новые станки и различные стратегически важные материалы.
Совокупно эти обстоятельства привели к тому, что Российская Империя подошла к лету 1915 году готовой много лучше, чем к началу войны. Да, имелись определенные трудности.
И все было далеко от радужных деталей.
Но ситуация была ни разу не критичной.
Кроме того — русские войска наступали.
А значит и убыль по собственным видам вооружениям была много скромнее.
Ну и трофеи. Был захвачен Кенигсберг с его огромными складами. Заняты Позен, Западная и Восточная Пруссия, Восточная Померания.
А с июля к ним присоединился Штеттин с его стратегическими складами, восток Западной Померании и почти вся Силезия. Трофеев было так много, что 1-ую и 2-ую армии, стоявшие в полосе Северо-Западного фронта, удалось полностью перевооружить винтовками Маузера и станковыми пулеметами MG-08, вместо продукции Отечественной «оборонки».
Да и с артиллерией там стало сильно лучше, задействовав трофейные системы — те же 10,5-см легкие полевые гаубицы, заменившие в этих армиях трехдюймовки почти повсеместно.
Ради чего даже выпуск боеприпасов под них наладили в Петрограде.
Да и вообще — обстановка была намного более мягкой.
Да, Османская Империя все же вступила в войну. Но Россия справлялась в целом со своими проблемами сама.
С горем пополам. Ей удалось захватить кое-какие промышленные объекты немцев, а к Николаеву-на-Мурмане уже самым энергичным образом строили железную дорогу.
Да и блокада Балтики, в силу новых обстоятельств, стала для Германии фундаментально болеесложной задачей.
Неизбежна ли была позиционная фаза? Безусловно. Вопрос лишь когда и как.
Впрочем, Андрей не сильно по этому поводу переживал. Он знал, что нужно делать для преодоления такого рода тупиков.
Не потому что имел семь пядей во лбу.
Просто он имел в запасе небольшое преимущество — в столетие страшных, изматывающих войн с массой новинок, открытий и нестандартных решений.
Мелочь? Может быть. Но в эти годы они звучали как откровение…
В соответствии с Монетным уставом Германской Империи от 9 июля 1873 года купюры достоинством в 100 и более марок должны были обеспечиваться золотовалютными резервами Рейхсбанка.
Купюры же достоинством ниже 100 марок ничем не обеспечивались.
Эпилог(1915 год, 19 августа. Петроград)
Сбежавшего Николая Николаевича нашли и довольно быстро.
Он всплыл сам — во Франции. Вместе с приличной частью других беглецов.
Эти деятели начали мутить воду.
Обвинения назвали наветом и репрессиями против самых прогрессивных и деятельных патриотов России.
Притесняющих их! Настоящих авторов славных побед русского оружия.
Обозвали Императора тираном, душащим все светлое, доброе и вечное в отсталой России.
И умерли… быстро…
Николай II свет Александрович обратился к президенту Франции с просьбой выдать изменников, работавших на германскую разведку.
Раймон Пуанкаре догадался прочитать эту ноту «между строк» и сделал то, что требовалось.
При задержании беглецы «оказали сопротивление» и погибли.
К вилле, где они временно поселились, подъехало несколько бронеавтомобилей и открыло огонь из пулеметов. «Ответный», как было указано в рапорте…
Разумеется, Государь ответил раздраженной нотой.
Дескать, как можно?
Там ведь находилось четверо Великих князей! И генералы! И прочие подданные Российской Империи.
Но… это было только для приличия.
Потому что Николай Александрович вздохнул с облегчением.
Сурово карать ближайших родственников было для него тяжелым бременем.
А тут вроде бы все само собой разрешилось.