На радостях он даже несколько орденов Святой Анны разных степени «выписал», отметив столь важную работу президента Франции, руководства полиции и прочих причастных.
Само собой, записав их на другие заслуги.
Почему французы пошли на такой шаг?
Все-таки расстрел без суда и следствия уважаемых людей.
Могли ведь и не понять. Прикинуться дурочками.
Но нет. Все поняли и даже не стали возражать.
Ничего необычного в этом не было.
Их генералы, освобожденные Меншиковым из плена, подтвердили и факт взятия Генерального штаба, и наличие документов, вскрывающих предательство.
У французов же не только задница горела, но все что ни на есть дымилось от германского наступления.
Поэтому они оказали эту услугу своему союзнику с превеликим удовольствием. Даже с радостью. И начали «клянчить» списки германской агентуры по Франции.
Ведь много проще объяснить провалы предательством, чем ошибками командования и прочего рода форматами некомпетентности.
Чем они и занялись.
Кроме гибели «бегунов» в июле 1915 года Российскую Империю потрясла серия арестов немалого числа высокопоставленных «персонажей».
И уже на второй недели августа их скоропостижно расстреляли в Петропавловской крепости.
Суд был. Как ему не быть?
Да только какие прения сторон? Какая защита?
Господам присяжным заседателям просто зачитывались выдержки из захваченных у германской разведки документов.
И они сами едва ли не лезли морды бить «этим предателям и изменникам».
Накалялось порой до такой степени, что конвою требовалось арестованных защищать от самосуда, угрожая применить оружие.
Государь поступил достаточно разумно, последовав совету, данному ему Андреем одной из телеграмм, и постарался «усадить» в кресло присяжных людей, как можно более уважаемых в обществе, но пострадавших от этой войны.
Чтобы у кого-то сына убили, у кого-то брата и так далее.
Почему Николай II пошел на столь жесткие меры? Потому что оказался потрясен до глубины души глубиной и масштабом заговора, выявленного и активно используемого германской разведкой. Эти сведения легли на благодатную почву слов Андрея произнесеных в мае, и вызвали в Государе едва сдерживаемый приступ паники. Очень уж испугался за жизнь своих близких и любимых людей.
Поэтому он не стал смягчать суровые приговоры. Из-за чего на второй неделе августа 1915 года и расстреляли семьдесят девять из числа виновных, от пятого класса по табеле о рангах и выше.
Остальные же пятьсот сорок семь преступников были повешены. Не «37-ой», конечно.
Но костяк гнилого нутра «февралистов» удалось выбить и дискредитировать.
Кроме расстрелов и повешений применяли и другие формы наказаний.
От лишения званий с наградами до каторги и конфискации имущества.
Причем под удар попадали не только собственно виновники, но и их близкие люди, нередко вовлеченные «в дело» намного больше.
Так, например, генерал Сухомлинов был расстрелян с конфискацией, а его вторая супруга — повешена.
Внезапно оказалось, что она много лет сотрудничала с разведывательным управлением Генерального штаба Германии и использовала свое влияние на мужа в интересах Берлина.
Разогнавшись, обратили внимание и к Русско-Японской войне.
Начали пересмотр ряда дел. Завели новые. Начали самые вдумчивые расследования. Прошли аресты.
Но не так масштабно, конечно, и без столь сочной, массовой огласки.
Реакция России на эту «августовскую расправу» была оглушительной.
Конечно, нашлись и те мерзопакостные натуры, что попытались обвинить Императора в кровожадности.
Но им не удалось создать волны народного возмущения.
Более того — местами за столь гнилые слова общественность выдавала злодеям тумаков. Иногда даже ногами.
Главный бонус ситуации проистекал из того, что Николай II ударил не по нижним чинам, а по верхам. Простых людей эти кары не коснулись. Ниже седьмого класса никто и не пострадал из служилого сословия.
Под всеобщие овации полетели головы бывших и действующих министров, да генералов.
Но больше всего людей поразила казнь четырех Великих князей. Да, формально это назвали «недоразумением».
Но люди не дураки. Все отлично поняли.
И, хитро улыбаясь, соглашались с этими благообразными утверждениями.
Публика неистовствовала!
В кои-то веки на мироедов и высокородных мерзавцев нашлась управа!
Наконец-то поблекшая ипотускневшая сказка о добром царе-защитнике и злых боярах вновь обрела былые краски!
Заговорили и о супруге его — об Императрице. Вспомнив, что именно она стояла за внедрением переливания крови, спасшего столько солдат! Немка? Злодейка заносчивая?