Да наветы все! Вон сколько падали вокруг Государя вилось, они и злословили! Мерзавцы!
А Цесаревич? Малой еще, но туда же! Сам вызвался добровольцем на испытания новой методы лекарской! И далее в том же духе.
Рейтинги популярности Императора и его семьи, особенно на фоне значительных успехов в войне, выросли просто как на дрожжах.
А заодно и у Андрея Меншикова. Особенно у него. Аукнулись анекдоты в духе баек о Чаке Норрисе, которые он распускал про самого себя.
Их оценили, сопоставили с его похождениями в тылу врага и возвели народной молвой в ранг этакого супергероя.
Настоящая опора «царю-батюшке!»
И врагов ссаными тряпками гоняет, и державу от всякого рода мерзавцев защищает.
Припомнили и его благожелательное общение с простыми людьми. И музыку. И изобретения.
И… Пиллау… О Пиллау!
Всем участникам того злосчастного заседания Георгиевской думы, пришлось подать в отставку под давлением общественного мнения.
Дело оказалось усугублено еще и тем, что двое из них были расстреляны по обвинению в измене. Стыд и позор!
А ведь был еще и генерал Рузский, присвоивший себе чужие успехи и получивший три «Георгия» всего за один квартал!
Тем «думцам» тоже пришлось подавать в отставку…
В общем Россию знатно встряхнуло.
Может быть не очень сильно, но в каждом, даже самом отдаленном уголке державы прокатилось громкое эхо.
И вот теперь лейб-гвардии ротмистр Андрей Иванович Меншиков, после всех этих потрясений, въехал в Петроград.
Торжественная встреча на вокзале.
Проезд по городу на автомобилях под овации жителей.
И праздничный обед в Георгиевском зале Зимнего дворца, куда были приглашены все ходячие из личного состава эскадрона.
Даже агитационная группа, честно дравшаяся в Штеттине с оружием в руках.
А потом, после вкусного и сытного приема пищи посылались награды на нижние чины.
Меншиков не стеснялся — выписывал для подчиненных максимум.
Чай его же люди, а не прохожие.
Кроме всякого рода медалей, как Отечественных, так и иностранных, наградных часов, портсигаров и прочего, а также по-настоящему больших премий всех отпустили в краткосрочный отпуск для поездки домой.
Никто не ушел обделенным или недостаточно осыпанным наградами.
Всех и каждого отправили на ускоренные учебные курсы.
Рядовых и ефрейторов — в унтер-офицерские школы, унтер-офицеров — в офицерские.
Люди были счастливы. Искренне.
Их глаза просто светились.
А Маяковский? О!
Этот человек, еще совсем недавно рвавшийся на поля сражений и восхвалявший в стихах людей, которых «коснулся Святой Георгий», был просто на седьмом небе.
По просьбе Меншикова, Император распорядился пересмотреть прошение Владимира и зачислить его в армию рядовым.
О чем того и уведомили. А потом еще и солдатский крест Святого Георгия IV степени повесили, произвели в ефрейторы и направили на курсы унтер-офицеров.
О большем Маяковский и мечтать не мог…
Особенно было отмечено также то, что на всех унтер-офицеров сделано представление к ордену Святого Георгия. И подано начальству.
Но будет придержано на время прохождения обучения на ускоренных офицерских курсах.
И в дело будет пущено только после получения награждаемым лицом аттестата прапорщика.
Не совсем по традиции. Но дело сделано великое, значимое.
И Андрей смог договориться с ответственными людьми и тестем.
Отдельным бонусом всем шли наградные пистолеты Parabellum P-08 с гравировкой: «Тому-то за участие в Берлинском рейде 1915 года» и нововведенное серебряное оружие «за храбрость», выдаваемое как знак ордена Святого Георгия.
Награждали не только ходячих.
Увечных и тяжело раненных ротмистр с Императором навестили загодя — в Царскосельском селе.
Вне официальной программы.
Не забыли и погибших.
Андрей написал в каждую семью большое письмо, в котором рассказал о подвиге их погибшего родича.
Приложил к этой бумажке награды, которыми покойный был удостоен, причитающуюся премию наличностью, наградное оружие с индивидуальной гравировкой от себя и участливую просьбу — писать, не стеснятся, ежели будут какие беды да напасти.
Дескать, постарается помочь.
Никто в Российской Империи никогда за всю ее историю не проявлял такого внимания к простому солдату.
Андрей знал это. И не стеснялся набирать очки популярности подобными шагами.
Понимая — пойдет слух и общественность узнает. Обязательно узнает. Да и как не узнать?
Вот сидит на завалинке простой сельский трудяга.