Было странно, что за ними зашла именно она. Почему так? Может быть она решала — стоит ли привлекать их к делу? Кто знает… кто знает…
Но присутствуя на семейном совете Романовых Меншиков чувствовал себя не в своей тарелке. Он ведь по сути был здесь чужим. Да, формально, по бумагам, числился бастардом одной из дам этого рода. Но даже в этом случае — непонятно, какого лешего его притащили на внутреннее семейное мероприятие?
Начали обсуждать какие-то текущие семейные дела.
Малозначительные.
А потом вдруг перешли к вопросу предстоящий кампании. Впечатленные военными успехами, Император и его окружение решили идти на Царь-град.— А что вы молчите Андрей Иванович? — Наконец, произнес Николай II. — Что вы думаете по поводу предстоящего дела?
— Взятие Константинополя? Задача не сложная. На все про все нужно полгода подготовки, пехотный корпус да крепкая поддержка с моря. Но разве эту задачу мы должны ставить сейчас?
— Объяснитесь.
— Мы можем взять Константинополь. Это реально. Во всяком случае я бы за это дело при определенных условиях взялся.
Но это не отвечает геополитическим интересам России. Пока не отвечает.
Лондон и Париж будут резко против. Великобритания даже пропустила в Мраморное море «Гебен», чтобы усилить османскую оборону. Это говорит о многом.
— Пропустила?
— Конечно. Или вы думаете, что англичане не могли его перехватить, если бы имели такое желание? Нет. «Гебен» в Черном море отвечает геополитическим интересам Великобритании.
И воевать — воюют, и нас от проливов ограждают. Нетрудно догадаться, что если мы возьмем проливы, то расстроим всю коалицию. Мы потеряем и без того слабое единство и Центральные державы смогут победить.
Сейчас — не время. До тех пор, пока над нами словно дамоклов меч нависают Австро-Венгрия и Германия — соваться в проливы смерти подобно. Ни одна из сильных Европейских держав этого не желает. Каждая по-своему. Но не суть. Главное заключается в том, что взять мы можем, а удержать не сможем.
Наступила тишина. Весь семейный совет Романовых внимательно смотрел на этого тщательно выбритого парня. И думал. Каждый о своем.
— И что вы предлагаете? — После долгой паузы спросил Император.
— Нам не нужно пугать союзников. Во всяком случае — не сейчас. Повторю. Пока над нами нависают Австро-Венгрия и Германия — мы не сможем взять и удержать проливы. Никогда.
В интересах России, чтобы эти державы по итогам войны раскололись на не очень мелкие, нодостаточно слабые государства. Королевства Бавария, Ганновер, Саксония, Австрия, Венгрия, Богемия и так далее. И уже после этого, улучив момент, окончательно решить османский вопрос.
— И все? — С улыбкой спросила Мария Федоровна.
— Нет. Решив вопрос с османами нужно будет возвращаться к японскому вопросу. Нам нужен выход на рынки Китая… и не нужна сильная Япония.
— Но ради чего тогда России воевать в этой войне? — Поинтересовался Сандро. — Какова цель?
— Как ради чего? О! Это не сложно. Например, за воссоединение со старыми славянскими землями. Остров Рюген со старинной Арконой еще не освобожден. Позен, Померания, Силезия еще не вернулись в лоно России.
Да, их обыватели говорят на немецком языке и считают себя немцами. Но память о старине до сих пор жива и хорошо видна даже в названиях местных.
Пруссия — это балты. Но бросьте в меня камень, если Пруссия не созвучна с Русью и Россией.
— Вы серьезно? — Удивился Император, просто ошарашенный от такого полета мысли своего зятя.
— России нужна осмысленная цель в этой войне, которая не отпугнет ни Англию, ни Францию. Во всяком случае так сильно, как проливы. Ведь в случае победы мы должны будем что-то взять. Почему не эти земли? Разве нам помешают германские верфи в Данциге и Штеттине? Особенно в свете того, что японский вопрос рано или поздно нам придется решать. И нам потребуются корабли. По-настоящему хорошие корабли. Построенные по принципу — есть деньги на четыре, строй два, но таких, чтобы — Ах! Потому что мы слишком бедны, чтобы покупать дешевые вещи. Это англичане могут лепить многочисленные дешевки и давить массой. Как там говорится? У короля много!. Для нас это верное самоубийство.
— Хм… — задумчиво произнес Николай, почесав затылок. Его мозг кипел. А пар, если бы мог, шел из ушей.— Тем более, что мы можем вспомнить и о других землях. Например, о Гольштейн-Готторских владениях.
— Но Павел I уступил их королю Дании! — Воскликнула Мария Федоровна.
— Король Дании их не удержал. И сейчас эти земли по праву силы принадлежат Германии. И, я думаю, будет справедливо, если потомок того самого короля Дании, — кивнул Андрей в сторону Императора, — вернет контроль над ними. А заодно захватит Кильский канал — важнейший стратегический объект на Балтике.
— Даже не знаю… — как-то неуверенно произнес Николай, покачал головой.
— По одной из версий, Рюрик родился в Хедебю — городе, на севере того самого Гольштейн-Готторпского княжества. Чем не дополнительный смысл? Ведь возвращение этой земли можно обставить как обретение места, где родилась сама Русь.
— Это по какой версии? — Вскинулся Сандро.
— По которой Рюрик был из самого древнего датского рода конунгов, ведущего свое происхождение от самого Одина.