— …Дозвольте, я ей удавочку… Две минутки – и готово…
Айва узнала говорившего – тот самый жандарм, что охранял больничную палату.
— А после что?
— А после головой в прорубь и ищи-свищи… К лету в Каспийское море вынесет. Если раньше рыбы не съедят… Тю… Впервой что ли?.. Второй голос также был Айве знаком.
— А хватятся, скажем что?.. Или их тоже… В прорубь?..
— Снимите мешок! — потребовала девушка.
— Ага, сейчас!.. Так полежи, голуба!..
— Снимите! — повторила Айва. — Я все равно вас узнала, Феликс Юлианович!..
— Гм… Сними, — поколебавшись, приказал Видимо.
— И тебя, мерзавец, узнала!.. Это ведь ты задушил Демьянова!..
— Я задушил, я, — признался жандарм. — Стало легче?..
Айва мотнула головой, откидывая со лба растрепавшиеся пряди. Огляделась. Так и есть. В карете собственной персоной его превосходительство в медвежьей шубе и давешний жандарм при форменном обмундировании и портупее. Еще кто-то прохаживается снаружи, двое или трое. В краешек окошка виднеется чья-то усадьба, заборы. Темнеет. Место незнакомое.
— Очень обидно, что приходится в таких обстоятельствах с вами общаться, — вздохнул Видимо, — но вы нам другого выбора не оставили…
— Зачем вам это нужно? — спросила Айва. — У вас должность, звание, карьера… Какие вами движут мотивы, чтобы однажды в одночасье лишиться всего?..
— Мотивы? — недобро усмехнулся Видимо. — Есть мотивы… Но Айва разглядела мимолетную тень, пробежавшую по лицу полицмейстера.
— Слышишь, душитель, — девушка обратилась к жандарму, — поди-ка прогуляйся!.. Тот опешил, замахнулся было ударить, но передумал.
— Ну, сходи, подыши, — кивнул на дверь Видимо. — Разговор у нас…
Жандарм многозначительно цыкнул зубом и нехотя выкатился.
— Я не знаю, что общего у вас с этими висельниками… Вы неглупый человек и должны понимать, что за люди за мной стоят. И что начнется в городе в случае моей пропажи… Феликс Юлианович задумчиво покусывал губу, не перебивал.
— Я обещаю, что похлопочу о вашей судьбе, — продолжила Айва. — У вас ведь семья, подумайте…
— По-вашему, мне все одно, головой в петлю, — усмехнулся Видимо. — Что так, что эдак, выбор небогатый … Только не спешу я, сударыня, вот ведь в чем дело! — он извлек из кармана шубы маленький браунинг, повертел в пальцах: – Занятная вещица, да-с… К приезду ваших о-очень важных коллег мы подготовим все надлежащим образом. И ваша кончина будет выглядеть, как стечение роковых обстоятельств. Вы, скажем, угодили под поезд… Или вас вынули с пробитой головой из разбившейся кареты, потому как лошади взбесились и понесли… Такое бывает!.. Вы бы сами что предпочли?..
— Я бы предпочла тебе пулю всадить, сволочь!..
Видимо перестал улыбаться.
— Все произошедшее в мельчайших подробностях зафиксировано в моих письмах. За вас возьмутся так, что из ушей мозги полезут!.. — оскалилась Айва. — Вы не представляете!..
— Дура! — не выдержал Феликс Юлианович. — Девчонка! Что ты себе вообразила?.. Вот твои письма! Вот!.. — Видимо достал из-за пазухи ворох смятых листков. — Ах, какие волнительные приписки! Прямо Евгений Онегин, роман в стихах!..
Айва побелела. Выдавая крайнюю степень бешенства, задергала левым веком. Девушка понизила голос до шепота, чтобы не сорваться в крик:
— Послушайте, что я вам скажу, Видимо. Послушайте, и запомните хорошенько. Вы совершили две ошибки. Первую, когда убрали Демьянова. Его бы и в голову не пришло никому разматывать. Так, помурыжили бы и забыли… Вторую, когда перехватили мои донесения. Теперь обеспокоенный моим долгим молчанием Ревин, примчится в Царицын. А он далеко не Онегин… Скорее, наоборот… Уверяю… Вы болван, Видимо! Такие комбинации не для вас! Вам служить не полицмейстером, а околоточным надзирателем!.. Так не совершайте третью ошибку… Сохраните себе жизнь…