— С чего ты взял, что они Кулаковы? — Евдокия дернула плечом.
— А кто ж тогда?
— Я почем знаю? — отмахнулась Евдокия.
— Вот те раз, — пригорюнился Савка. — Как же мы их отыщем-то?..
За околицей стеной стоял лес. Деревушка кончилась.
— Отыщем, — Евдокия остановилась напротив крайней избы и неуверенно потянула калитку. — Хозяева! Есть кто дома?..
Скрипнула дверь. На порог вышел, опираясь на палку, дед. Прищурился на солнце.
Они стояли друг напротив друга, не говоря ни слова, старец и девушка. После обнялись как-то странно, соприкоснувшись лишь предплечьями. Перебросились парой фраз – слов Савка не разобрал, и обернулись к нему.
— Это мой… муж, — представила Савку Евдокия. И отчего-то смутилась. Старец покивал, улыбнулся уголками рта. Но Савку обнял уже по-православному, троекратно.
— Я дедом буду супружнице твоей… Проходите в дом, сейчас на стол соберу. Устали, небось, с дороги…
— А как величать-то вас, дедушка? — спросил Савка.
— Ты зови меня Птахом, сынок…
Шестерик лошадей, конечно лучше четверика. Но на узких проселочных дорогах уж больно тяжел он в управлении, неповоротлив. Поэтому Ливнев предпочитал путешествовать четверкой. Сильные хорошо съезженные рысаки с опытным кучером еще дадут фору любой помпезной шестерке. Да еще с легкого хода каретами, они в особой службе тоже непростые. С крепким остовом, с усиленными осями, высоко задранные на рессорах, с колесами, заваренными в каучук, — на них по мостовой ехать будешь – тряски не ощутишь. Да что говорить, на экипажах такенских по мощеным дорогам не ездят – летают! Три кареты одна за другой легко перемахнули холм и простучали по мостку через овражек, подняв после себя пыль. Две передних везли пассажиров. Арьергардная – багаж и разную мелочь, необходимую в долгой дороге. Там отыскались бы сменные колеса и упряжь, внушительный инструментарий, запас овса, ледник и походная плита. Таким манером путешествовать можно долго, и расстояния покрывать изрядные. Ливнев считал, что с него хватит и прочих хлопот, поэтому не желал к ним прибавлять еще и дорожные.
— …Конечно же, я должен был догадаться раньше, — Ревин укрыл курткой Айву. Положив голову ему на колени, девушка спала рядом на сиденье, свернувшись калачиком. Дальняя дорога утомила ее.
— Простреленный пятью пулями балахон, таинственное исчезновение незнакомца в пустой комнате, загибал пальцы Ревин, — жуткие видения, о которых рассказывала Айва… Мы называем их Сыпь. Разумная форма жизни, состоящая из мельчайших, тоньше человеческого волоса песчинок, связанных невидимой… — Ревин пощелкал пальцами, подбирая слова, — силой… Полем, подобным магнитному. Этим существам ничего не стоит просочиться в сколь угодно малые отверстия, например, сквозь щели в полу. Они невосприимчивы к любым механическим воздействиям, вакууму, едким средам, зато сами могут разрушать достаточно твердые вещества. Поглощают энергию в широчайшем спектре, как солнечную, так и… — Ревин снова споткнулся, — другие ее виды… Сыпь имеет возможность воздействовать на нервные окончания живых организмов, обмениваясь таким способом информацией образного свойства. Именно так мы и общаемся с представителями их расы. Предполагается также, что при желании Сыпь может навязывать свою волю, вызывать галлюцинации и другие неприятные исходы, включая летальный.
— Каким способом можно уничтожить это… эту… мерзость… — спросил Вортош.
— Самый плохое в том, что при нынешнем уровне вашей науки и технологий, никаким… Теоретически, если на пару часов поместить Сыпь в стеклодувную печь… — Ревин задумался. — Однако, вряд ли такое осуществимо.
— А почему мы, собственно, так уверены в ее враждебных намерениях? — нахмурился Ливнев. — Может, мы чего-то не понимаем?..
— Увы, — Ревин покачал головой, — факты! Попытки посеять эпидемию, заставить людей собственноручно истреблять свое потомство. Вы спросите, зачем?.. Да это в чистом виде геноцид! Ей нужна эта планета… Но без нас…
— А вы можете дать этой твари понять, что у вас за спиной мощь всей человеческой цивилизации? И что содеянное возымеет далеко идущие последствия?
— Могу, — кивнул Ревин. — Но это ничего не изменит. Шаг сделан. Теперь Сыпь постарается не только стереть людей с лица земли, но и стереть все следы нашего с вами здесь пребывания. Допустим, чужак узнает, что на планете скаут. Что за этим последует? Попытка его уничтожить в первую очередь, как источник вероятной угрозы. Да и вас заодно… Сыпь неутомима. Ей не нужен сон. Период ее естественной жизни не ограничен биологическими рамками. Говоря грубо, Сыпь будет жить вечно… К тому же, она станет размножаться… И вот, в один прекрасный момент кто-то откроет Землю из космоса. Что он увидит? Планету, заселенную Сыпью… Вот и пожалуйте, — Ревин помолчал, — чего стоит ваш национальный патриотизм перед горстью песка?