— Ротмистр Ревин. С кем имею честь?
Бородач не ответил. Тряхнув обритой головой, презрительно плюнул Ревину в лицо… Смолкли старухи. Двое казаков с нагайками, кинувшиеся было проучить наглеца, остановились в нерешительности, натолкнувшись на запрещающий жест. В полной тишине Ревин достал из кармана платок, вытер лицо и запачканный мундир. Молниеносного удара в горло никто не увидел. Бородач захрипел и неловко повалился навзничь, дернулся пару раз и затих, уставившись остекленевшими глазами в небо. Обыски кишлака принесли неожиданный результат, внутри одной из хижин обнаружилась интересная находка. Казаки, приседая от тяжести, тащили нечто объемистое, завернутое в мешковину. Сверток глухо звякнул, соприкоснувшись с землей. Вокруг тотчас собрались любопытствующие.
— Дывытесь, хлопци, яка бандура!..
Бандура оказалась ничем иным, как картечницей Барановского, именуемой в просторечье "скорострелкой", новехонькой, но с пустыми патронными ящиками. Громоздкую картечницу Ревин велел взять с собой. Не бросать же, в конце концов, имущество, за которое уплачено царским золотом.
Сквозь брезент большой штабной палатки доносился звон посуды и женский смех. Керосиновый фонарь покачивался согласно слабому прохладному ветру, отбрасывал тени на лица часовых, усиливая их сходство с египетским сфинксом. Шторка над входом колыхнулась.
— Его превосходительство велели ждать.
Адъютант в звании поручика смерил Ревина холодным взглядом и вернулся внутрь. Даже в темноте новехонький мундир штабиста разительно отличался от выцветших и пропыленных мундиров полевых офицеров. Со скуки Ревин погулял вокруг, отметив про себя декоративное назначение солдат, стоящих на посту. Если бы в палатку вознамерился проникнуть враг, то он легко сделал бы это со стороны темной балки, распоров брезент. Алмазов явился в небрежно наброшенном на плечи кителе в компании подгулявших офицеров, да и сам он был заметно навеселе, поэтому начал без обиняков:
— Я вами, — молодой генерал процедил последнее слово, — крайне недоволен, ротмистр! Набеги становятся раз от раза предерзостнее, а вы, — Алмазов едва не проткнул Ревина пальцем, — пропадаете черт знает где, и занимаетесь черт знает чем! Ваши… прогулки не имеют под собой ровным счетом никакого смысла. И еще большой вопрос, как вы там проводите время! Не в охоте ли на сайгаков? — генерал повернул голову назад, приглашая компанию поддержать шутку.
— Так точно, ваше превосходительство! — Ревин отсмеялся со всеми. — Не далее чем как сегодня утром в расположение доставлены пятеро пленных сайгаков. Шестеро зарублены. Ухмылка исчезла с лица генерала.
— Вы забываетесь, ротмистр! Так разговаривают с денщиком! Потрудитесь привести ваши словесные упражнения в соответствие уставу… И здравому смыслу…
— Виноват, ваше превосходительство!
— Гм… У меня лежит ваше представление на майора, а я, убей Бог, не вижу ни одной, подчеркиваю, ни одной причины давать ему ход. Тут, наоборот, явственно попахивает взысканием, да-с, а то и разжалованием!.. Ревин молчал. Но так выразительно, что в его взгляде генералу почудилась затаенная насмешка. В ином случае, Алмазов предпочел бы оскорбительно повернуться к собеседнику спиной и уйти, дав понять, что аудиенция завершена, но сейчас разгоряченная вином и дамским обществом кровь вскипела, бросилась к вискам.
— Я знаю, — прошипел генерал. — Я знаю, о чем вы думаете! Вы считаете нас трусами! Тяжкий крест штабной работы вам неведом! Ну, что же, я вам докажу!.. Я покажу вам, кто есть кто!.. Господа! Господа! — генерал похлопал в ладоши. — Предлагаю совершить легкий променад по тылам!.. Оружие и коня мне!
— Базиль! Ах, Базиль! Вы нас покидаете? — из палатки выбежали, скорчив капризные мины, две дамочки.
— Всего на секунду, — Алмазов поочередно облобызал протянутые ручки, подкрутил роскошные пшеничные усы. Ревин стоял в сторонке и наблюдал за поднявшейся кутерьмой. Денщики помогали пьяным офицерам забираться в седла. Туда же им подносили "стременную" и закусить. К увеселительной процессии пожелали примкнуть какие-то штатские репортеры, размахивающие одолженными револьверами. Гарцевали перед дамами наряженные адъютанты, бряцали начищенными шпорами.
— Ваше превосходительство! — вмешался Ревин. — Прикажите взять в сопровождение казаков. Сейчас небезопасно… К тому же… "Вы пьяны", закончил он про себя. Алмазов лишь раздраженно отмахнулся, за него ответил какой-то полковник: