Снова сверкнуло лезвие кинжала, и снова Роуэн успел отвести удар, но секунду спустя окровавленное острие было приставлено к его груди. Руки у Роуэна были мускулистые — годы, проведенные в полях с букшахами, не прошли для него даром, — но он чувствовал, что силы оставляют его, а пальцы начинают дрожать. Сколько еще он сможет продержаться? Сколько?..
За спиной у Роуэна послышался плач. Это плакала Шаран. Она громко звала Зеел, но та почему-то не отвечала. Почему? Почему она не помогала ему сражаться со стражницей?
Внезапно словно яркая вспышка озарила сознание Роуэна. Он понял все: Зеел не придет, она мертва. Погиб и Норрис, в этом нет никакого сомнения, ведь он шел последним. Кровожадная стражница убила их обоих.
Это был коварный план зибаков: они решили расправиться со всеми четырьмя в то время, когда те не оглядываясь будут идти сквозь мглу и туман. Они хотели, чтобы Роуэн и его спутники никогда не достигли цели.
Но зачем им это нужно? «Понятно зачем, — ответил он сам себе, — зибаки желают гибели той земли, которую им не удалось покорить, чтобы те, кто осмелился противостоять их натиску, все до единого умерли».
Ярость охватила Роуэна. Его пальцы сжали запястья врага, и он — сам не подозревая, что способен на это, — принялся бить стражницу об острый край расколотой ледяной колонны.
Стражница закричала от боли. Из ее израненных пальцев выпал кинжал. Роуэн схватил оружие врага и…
До его слуха вдруг донесся странный шум.
Он поднял голову и увидел, как прямо перед ним из земли вырастает что-то темное и ужасное. Роуэн присмотрелся и узнал неказистое деревце со скрюченными кряжистыми ветвями. Эти ветви, на которых пламенели жирные листья, тянулись к нему, в то время как страшные белые корни подползали к ногам.
Роуэн задрожал от страха. Это было ужасное дерево Унрина, жаждущее теплой крови. Такие деревья много лет назад погубили жителей Золотой долины.
Два года назад Роуэн и Зеел бились с этими чудовищами и только чудом не погибли. Гора была родиной этих деревьев, вот почему эта тварь и выросла здесь. Мерзкое растение протягивало к жертве свои алчущие корни.
Роуэна передернуло от отвращения. Он попятился, стараясь не наступать на отвратительные белые корни, которые, как голодные змеи, подбирались к нему все ближе и ближе, стараясь ухватить за ногу.
Роуэн путался в полах длинного плаща, спотыкался и чуть не падал. Он слышал плач и крики Шаран, но вдруг в душе его все перевернулось: Роуэн увидел, что девочка бежит к нему на помощь.
— Нет, Шаран! Не подходи! — что было сил закричал Роуэн.
Обрывки мыслей проносились в его голове: «А ведь та, из рода зибаков, должно быть, уже встала на ноги и ищет своего обидчика. У нее больше нет кинжала, но она такая сильная — она расправится со мной и голыми руками. Стражница сделает все возможное, чтобы нас уничтожить: сломает тоненькую шейку Шаран, вонзит мне в грудь кинжал… она убьет нас обоих…»
Но… в сердце Роуэна вдруг появилась надежда. Дерево Унрина! Ведь стражница не знает, как оно опасно. Вот если бы ужасным корням удалось поймать ее!..
Роуэн опасливо огляделся и замер от страха: прямо над собой он увидел белое тело гигантского червя и широко разинутую пасть с огромными зубами, напоминающими осколки голубоватого льда…
12. Слезы Шаран
Подняв над головой кинжал, Роуэн кинулся на снежного червя. Он был уверен, что его ждет неминуемая смерть, и в душе его больше не было ни горечи, ни страха. Все чувства вытеснила жгучая ненависть. «Если мне суждено умереть, — думал он, — то прежде я постараюсь уничтожить как можно больше врагов!»
Краем глаза Роуэн увидел, как на мерзлой земле корчится стражница. Ее лодыжку будто сжали железные тиски — это вокруг нее обвились ползучие корни дерева Унрина.
«Пусть только начнут сражаться, — пронеслось в голове у Роуэна. — В битве я убью их всех, одного за другим».
Снежный червь разинул свою ужасную пасть. Огромные зубы чудовища были похожи на осколки льда, а из-под чешуи сочилась какая-то мерзкая жидкость. Роуэна передернуло. Гадина зашипела и наклонилась к нему…
Роуэн сжал в руке кинжал и уже приготовился ударить, но вдруг… вдруг он почувствовал, как что-то теплое капнуло ему на лицо.
И в ту же секунду червь свернулся, сморщился и растаял в тумане. Там, где только что извивалось чешуйчатое туловище, стояла рыдающая Шаран — она наклонилась к Роуэну, по ее лицу текли слезы, а дрожащие пальцы сжимали драгоценную шкатулку со свитками.
Роуэн выронил кинжал — он глядел на девочку, ничего не понимая, но тут за спиной у Шаран появилось перекошенное лицо стражницы, сжимающей в кулаке кусок льда, острый, как лезвие ножа.