Аллун подошёл к Роуэну и опустил руку ему на плечо. Вид у него был очень серьёзный.
Роуэн сглотнул.
— Беда из загадки, та, которая угрожает днём, — это солнце, — с трудом выговорил он.
— Скорее всего, — кивнул Аллун. — Поэтому мы и не стали тебя будить. Как только мы увидели эту проклятую равнину, сразу стало понятно, что днём её не пересечь. Ужасно жалко терять время, но мы сможем двигаться только ночью. Если отправиться в путь на закате и идти как можно быстрее, можно достичь города ещё до рассвета.
— А ночная опасность… — начал Роуэн.
— В чём бы она ни заключалась, всё лучше, чем испечься заживо, — перебил его Аллун. Он помрачнел. — Именно это с нами сейчас бы случилось, если бы мы поступили, как я предлагал. Жемчужник уже высох бы и умер, и мы скоро последовали бы за ним. И когда же, наконец, я поумнею?
Он отвернулся и стал спускаться вниз. Роуэн двинулся следом, потрясённый горечью его слов. Аллун так убедительно притворялся беззаботным шутником, что никому и в голову не приходило, что в глубине души он вовсе не столь уверен в себе, как это представлялось со стороны.
Тем временем Зеел и Жемчужник из палок, одеяла и воздушного змея соорудили навес. Они спрятались под ним от солнца и тихо переговаривались между собой.
Аллун и Роуэн тоже сидели в укрытии. Жемчужник снял с пояса нож, отрезал четыре небольших кусочка кекса и раздал их своим спутникам.
Роуэн с благодарностью принялся жевать. Он уже и не помнил, когда ел в последний раз, и хотя привкус водорослей был очень сильным, он не показался особенно неприятным. Зеел с подозрением осмотрела свой кусочек и нехотя стала его грызть. Аллун притворился, что возмущён.
— Как известный в округе хлебопёк, я никак не могу согласиться с тем, что ты, Жемчужник, называешь это кексом, — надменно заявил он. — Если мы будем питаться только этим, то к концу недели превратимся в тощих рыбёшек.
— Лучше быть тощей рыбёшкой, чем умереть с голоду, — хмыкнул Жемчужник. — Впрочем, как знаешь.
Сам он ел с удовольствием, стараясь не потерять ни одной крошки, а затем сделал глоток из фляги.
— Попейте, — сказал он, — но только немного. У нас мало воды.
Аллун хмуро кивнул и, сморщив нос, принялся за еду. Жемчужник слегка улыбнулся и выполз из-под навеса.
— Отдыхайте здесь, а я пойду полежу в воде, — пояснил он. — Тогда я буду готов отправиться в путь на закате. Приятных снов.
Роуэн подождал, пока улягутся Зеел и Аллун, затем вылез из укрытия и пошёл вслед за Жемчужником. Тот стоял на берегу, глядя на сверкающее море.
— Жемчужник, тебе нельзя странствовать по Пустынным землям, — без лишних слов сказал Роуэн. — Что, если утро застанет нас в пути? Там не будет тени и не хватит воды, чтобы смочить твою кожу. Жемчужник, ты же погибнешь!
— Мне в любом случае грозит опасность, — ответил Жемчужник. — На берегу нет пресной воды для питья. А если я попытаюсь вернуться вплавь, ночью меня съедят змеи. Я тщательно обдумал этот вопрос и решил, что если уж мне суждено умереть, то пусть это произойдёт среди друзей, а не в одиночестве. Человек-рыба на суше — таким я отправился в путь. Таким я его и закончу.
Роуэн попытался заговорить, но горло его сжалось.
— Роуэн, не жалей, что я пошёл вместе с вами, — улыбнулся Жемчужник. — Без меня вы давно бы уже погибли в море. Мне был назначен такой удел, и я исполнил свою роль. Как это ещё предстоит Аллуну и Зеел, да и тебе самому. — Он вошёл в воду и лег на отмели. — Но я не собираюсь умирать раньше времени, — закрыв глаза, проговорил он. — Роуэн, пойди отдохни. Наберись сил. Кто знает, что нас ждёт впереди?
10. Ночная опасность
Незадолго до заката, когда пылающее алое солнце уже опускалось за горизонт, четверо путников отправились в путь. Небо приобрело красный оттенок, и даже горячий воздух, поднимавшийся над плоскими камнями, казался розоватым.
Они шли быстро, склонив головы, чтобы солнце не слепило глаза, и внимательно смотрели себе под ноги, на камни, составлявшие здесь сплошную поверхность без единого клочка земли.
— В стихах говорится, что путь будет долгим и каменистым, но почему нас не предупредили о раскалённых камнях? — пожаловался Аллун. — Они как противни, и похоже, мы вот-вот испечёмся.
— Скоро жара спадёт, — заметила Зеел, — и станет очень холодно. Так бывает всегда на больших открытых пространствах.