Вне себя от ужаса, Роуэн вскочил на ноги и принялся затаптывать костёр. Постепенно боль в руке утихла, но от безжалостных слов Шебы было никуда не уйти.
— Что она сказала? — слабо спросил Жемчужник.
Он едва стоял на ногах. Лицо его было ссохшимся и мертвенно-бледным.
Как и в прошлый раз после сжигания палочки, неимоверная усталость охватила Роуэна. Он не мог заставить себя повторить стихи, но скрыть правду тоже было невозможно.
— Зеел права, — еле слышно проговорил он. — Шеба завела нас сюда на погибель, а теперь ещё напоследок решила поиздеваться над нами.
— Значит, так тому и быть, — спокойно сказал Жемчужник и снова прикрыл глаза.
— Ну уж нет! — Глаза Зеел вспыхнули от ярости. — Мы не станем покорно сидеть и ждать, пока нас тут зажарят!
— Солнце уже поднимается, — заметил Аллун.
В первых лучах восходящего солнца ослепительно вспыхнула стена, и ящерицы с голодным воем ринулись вперёд.
И тут послышался ещё один звук. Он исходил от стены, и Роуэн резко обернулся на него. Слезящимися от яркого блеска глазами он видел собственное отражение и отражения своих друзей и мерзких ящериц, суетливо отталкивающих друг друга. Но было и ещё кое-что! Сперва Роуэн не поверил собственным глазам.
Совсем рядом с тем местом, где стоял Жемчужник, в стене появилась трещина. Идеально прямая, она расколола стену сверху донизу.
Роуэн заорал во весь голос. Ему было не перекричать ящериц, но Аллун и Зеел уже и сами заметили, что происходит. А трещина всё расширялась. Часть стены, словно дверь, медленно распахивалась наружу. С сильным грохотом что-то толкало её изнутри.
— Живо! Прижмитесь к стене! Прячьтесь! — Роуэн бросился к Жемчужнику и потянул его вниз.
Аллун и Зеел упали рядом, и все четверо как можно глубже зарылись в белые блестящие кости.
Как раз вовремя! Потому что в следующее мгновение ворота широко распахнулись и в проходе показалась тяжёло груженная повозка, которую с трудом толкали четверо зибаков.
— И это называют работой для стражников, — проворчал один из них. — Да здесь хватило бы одного урса с гарчем.
Под его тяжёлыми сапогами почти что над головой Роуэна крошились кости.
Стражник был высоким широкоплечим человеком в серой униформе. Чёрная полоса, пересекавшая лоб, делала лицо зибака зловещим. В его глазах сверкала злость.
— Для гарчей найдутся дела поважнее, — заметил другой стражник. — Выполняй приказ, Зэнел, и поменьше рассуждай. Не то вышвырнут тебя в Пустынные земли — и поминай как звали!
— Там и будешь выбирать, что тебе больше по нраву: стена или ишкин, — захохотал третий.
Зэнел раздражённо пнул суетившихся у его ног крылатых тварей, но не произнёс ни слова.
Роуэн неподвижно лежал рядом с Жемчужником. Сердце у него колотилось так, словно было готово вот-вот выскочить из груди. Зибаки прошли мимо них. Ворота в город были открыты, но Роуэн не отваживался даже пошевелиться. Пока что стражники не замечали нежданных гостей, однако в любой момент кто-нибудь из них мог обернуться. Тогда нечего будет ждать пощады.
Стражники принялись снимать запоры с обеих сторон повозки. Со скрежетом стал опускаться её задний борт, и одновременно повозка накренилась. На землю посыпались гнилые овощи и куски протухшего мяса. Летучие ящерицы с пронзительными криками набросились на еду. Их были многие тысячи, и те, кому не удалось добраться до отбросов, не на жизнь, а на смерть дрались друг с другом. А зибаки выгребали из повозки остатки тухлятины и яростно отмахивались от озверевших тварей, будто не замечая их оглушительного гвалта.
Подходящий момент наступил. Роуэн пополз вперёд, увлекая за собой Жемчужника. Аллун и Зеел подталкивали его сзади. Не поднимаясь на ноги, они пролезли сквозь проём и оказались в городе.
Задыхаясь от страха, они лежали у городской стены и тревожно озирались по сторонам. Перед ними была большая площадь, вымощенная красным кирпичом. Посреди неё валялись выпавшие из повозки отбросы. Кругом не было ни души. Видимо, в такой ранний час все ещё спят и только стражники несут свою службу.