Я вышел на палубу, пол качнуло, и я, потеряв равновесие, припал к канату. Наконец, штиль сменился штормом. В волнах что-то поблескивало. Я увидел там каркасные башни под серым и дождливым небом; кирпичный отель в глубине ночи…
Сводка.
Солдат Соединенных штатов Америки Нилл Томпсон умер 11 сентября 1917 года.
По решению президента Вильсона, американская армия вступила в войну, и тем самым официально подключила к военным действиям последний континент населённый людьми.
V
Часть первая.
Я шёл по улице Френель.
<…> Оборванная страница <…>
Прижавшись друг к другу мы лежали на кровати. Нас укрывало самое тяжёлое одеяло, какое только могло найтись в этом городе. В этом обречённом на долгую тьму Париже. Но сейчас это было неважно. Сейчас уже ничего не важно, кроме нас, двух тел, прикованных друг к другу в доме близь Сены. Месяц, неделю, и даже вчера ещё было будущее, сейчас нет ничего. Значит, важно лишь настоящее.
Комнату заполонял мрак, не пугающий и не расслабляющий. Обыкновенный мрак, самую каплю пленящий. Он родился благодаря плотным шторам, наглухо закрывающие единственное окно в спальне. Я любил солнечный свет, и также любил свинцовые тучи, проще говоря, любые выражения погоды. Но квартира была не моей, а даже, если бы я был здесь хозяином, окна всё равно были бы зашторены. Ведь это нравилось ей, моему Солнцу.
Я встал с кровати и молча подошёл к окну. Приоткрыв шторы, я просунул в них голову. Было важно заслонить собой поступающий в комнату свет. На улице царил хаос стихии. Каштаны, высаженные вдоль реки, буквально плясали: ветер мотал их из стороны в сторону. Спорная антенная башня почти полностью спряталась в водно-воздушном месиве, было видно лишь основание, а макушка неравномерно исчезала. Самое интересное, что хватило бы одного мгновения, одного порыва ветра, чтобы скрыть ее из поля зрения так, будто её и не было. И через минуту проявиться обратно на этом совершенном и непредсказуемом полотне. Гроза выпускала молнии, подобное искрам, вылетающим из-под ударов мьёльнира по наковальне. Люди всегда старались предать неизвестному смысл, чтобы оно меньше их пугало. Посмотрим, буду ли я жив, скажем, через год. И стану ли я верить в предложенных богов.
Окно, состоящее из деревянной, плохо выбеленной рамы, забрызгивало дождем. Ветер сносил капли в стекло и размазывал их, как кляксы, по которым провели ладонью. После клякс на стекле оставались разводы. Забавно сейчас наблюдать за своими мыслями: при виде забрызганного окна я сразу подумал о том, что его опять придётся мыть. Послезавтра или может после выходных… как странно всё… хочется крепко зажмурить глаза, вдавить в них руки… и открыть… и видеть. Видеть всё теми глазами, которые наблюдали эту квартиру неделю назад. Всего-то одну неделю. Странные люди существа, понимают что имели, лишь тогда, когда лишаются этого.
– Обними меня крепко-крепко, – проговорила она из-за спины.
Я вздрогнул. Видимо, она давно уже стояла рядом, но не нарушала потока моих мыслей. А лучше бы нарушила. Я развернулся и вцепился в неё. Прижал к себе, слегка поднял и, обхватив руками талию, понёс на кровать. Так мы и упали, она вкрутилась носом мне в плечо, а я просто ещё крепче прижался к её телу. Такому горячему и живому. Будто в последний раз его ощущал. Не мог я перебарывать этот внутренний драматизм, хоть сейчас он и был обоснован. Надо держать себя в руках. Как странно представлять, что она может оказаться не рядом. Не где-то в зоне досягаемости, не где-то там, куда бы я смог прийти. Но страннее ощущать то, что возможно мы так лежим последний раз. Что больше мы вообще ни соприкоснёмся. Мозг непрерывно толкал эту дурную мысль вперёд всех остальных. Но где-то в глубине души я не мог поверить в то, что могу умереть.
Мы лежали молча, но по ощущениям непрерывно говорили. Мне уже надо было вставать и идти, но я не мог.
– Если устанешь ждать меня, не жди. Может, ты будешь ждать того, кто уже мёртв.
– Заткнись, я буду ждать, и не говори ничего такого, – импульсивно перебила она и вцепилась в спину ногтями.
– Знай, что ты всё выдержишь, потому что я уже крепко сижу у тебя в голове и сердце, и везде где можно, и где нельзя. А значит мы вместе, даже когда меня нет, – сказал я.
Мы встали и вышли в прихожую. Она поцеловала меня, я поцеловал её. Надев пальто и зашнуровав ботинки, я выпрямился. Она обняла меня. Мы опять вцепились губами друг в друга, я сказал, что люблю её и вышел из квартиры.