– «Тебя мечом я добыл, Ипполита. Угрозами любви твоей добился», – процитировала Рей. – Герцог счастлив из-за предстоящей свадьбы, но что насчёт его будущей жены? Она – лишь его военный трофей, приз. И в довершение всего, он ей неверен, – закусив губу, она продолжила. – Не вижу никакого счастья в этом браке.
– Неверен? – спросил он и нахмурился, явно не припоминая конкретно этой детали.
– Акт второй, – указала Рей, взяла книгу и листала, пока не нашла тот самый фрагмент. С улыбкой победителя она указала на разговор между царём и царицей фей и их собственную запутанную историю.
– Оберон и Титания, – размышлял он вслух, прежде чем закрыть книгу и вернуть её Рей на колени. – Ещё одна жалкая парочка. Вы правы.
– Хоть кто-то в этой пьесе по-настоящему любит? – спросила она, снова вцепившсь в подлокотник. Так близко к его пальцам, что Рей почти чувствовала исходящий от них жар, обжигающий её кожу.
– Две молодые пары? – предположил он, явно без уверенности.
Лицо Рей вновь украсила улыбка победителя.
– Деметрий действительно искренне любит Елену? Сначала он ухаживает за ней, потом бросает ради другой женщины, и потом, после одного дня в лесу, он снова любит Елену. Люди вроде него ненадёжны, его чувства меняются по одному только дуновению ветра.
Бен сжал челюсть.
– Значит, по-Вашему, любовь – это лишь иллюзия? Только последствия принятия любовного зелья?
– Конечно! – ответила она так громко, что разбудила спящих рядом с ней кошек. Те лениво зевнули и снова вытянулись, теперь уже в другую сторону, и опять заснули, явно не обращая внимания на проходящие у них под носами литературные дебаты.
Опустив взгляд, Бен задумался, очевидно погрузившись в свои мысли глубоко. Вдруг он взглянул прямо на неё, обезоруживающе мягко.
– Допускаете ли Вы мысль, что, возможно, он совершил ошибку? Что, вероятно, произошедшее в лесу заставило его открыть глаза и увидеть то, что всегда было прямо перед его глазами?
– Ошибку?! – с возмущением воскликнула Рей. – Он постоянно отвергает её, и она обижена, зла, она ревнует… – Рей замолчала, будто ей что-то поперёк горла встало.
Говорила она сейчас совсем не о пьесе.
Когда Бен заговорил, Рей вмиг побледнела.
– Я не хотел заставить тебя ревновать, Рей.
***
– Рей, – позвал Бен, и его голос звучал словно вдали. Она едва могла отделить его от миллиарда голосов, кричавших ей, что она должна скорее уйти отсюда.
Сбежать, как всегда.
В первый раз это прекрасно сработало. На второй раз он её догнал. А сейчас, когда ситуация накалилась до неведомого прежде предела, настало время убежать в третий раз.
– Я… мне нужно уйти, – прохрипела она, вцепившись в подлокотник дивана.
Но она была в ловушке.
В ловушке между сильными руками Бена, под его обезоруживающим взглядом.
– Взгляни на меня, – взмолился он. Сейчас это был голос человека, который – удивительно – именно сейчас боялся отказа. – Пожалуйста, взгляни на меня, Рей.
Она покачала головой и услышала его тяжёлый вздох.
– Я не танцевал с другими леди, чтобы заставить тебя ревновать, – объяснял он, а его руки медленно подбирались к её рукам всё ближе.
Она наблюдала за тем, как они двигались, ближе и ближе, пока её руки не оказались в зоне самой лёгкой для него досягаемости.
«Ты не настолько для меня важен, чтобы я ревновала»,– её разум усердно работал над ответом. Отрицание.
– По правилам этикета джентльмену не положено сидеть, если в зале есть леди без партнёров для танцев, – голос Бена становился всё увереннее в объяснении.
Его ответ должен был обрадовать её. У него не было дурных намерений искушать Рей тем, чего ей никогда не заполучить. Как она могла хоть на секунду поверить, что он на такое способен? Когда он танцевал в седьмой раз за вечер, Рей и сама отметила для себя, что он самый настоящий джентльмен.
«Он пригласил тебя на танец по той же причине. Обычная вежливость».
– Разумеется, – пробормотала она. Ответ всё время был у неё под носом. Но Рей, упрямица Рей, отказывалась признавать его.
– Я должен был пригласить тебя на первый танец, – прошептал он. – Прости меня.
Рей снова покачала головой и взглянула на его губы – такие пухлые и мягкие. Она поцеловала их однажды.
Но поцеловать их вновь ей не суждено.
– Вам не нужно просить у меня прощения, – ответила она, заметив, как он тяжело сглотнул. – Вы лишь следовали правилам хорошего тона.
Бен горько усмехнулся.
– Это не так, – признался он. Пламя в камине трещало, отбрасывая на него тёплый свет. – Когда речь идёт о тебе, дело не только в правилах хорошего тона.
Сбитая с толку, она всё же посмотрела ему в глаза, поражённая тем, как они блестели в свете костра.
– Я не понимаю.
– Это был последний вальс перед полуночью, – сказал Бен, задумчиво улыбнувшись. – Я хотел разделить его с тобой. Потому что хотел насладиться каждым его тактом.
Его признание заставило сердце Рей замереть. Она утонула во взгляде его карих глаз, поражённая настолько, что не могла пошевелиться. И едва заметила, что он взял её руки в свои.
– Я не умею танцевать, – дрожащим голосом сказала она.
– Умеешь, – Бен стоял на своём и нежно сжал её руки в знак ободрения. – Ты уже танцевала прежде. Не припоминаешь?
«Не припоминаешь?»
Слова просочились в неё, пронзая всё тело. По рукам побежали мурашки, и даже тепло его ладоней не могло с этим справиться.
– Я знаю, что это была ты, Рей, – сказал он, опустив их руки ей на колени, прямо на книгу, которую они пару минут назад обсуждали.
Её губы приоткрылись, но удалось лишь шепнуть:
– Бен…
Он сжал её руки крепче.
– Я всегда знал.
========== Часть 4 ==========
Комментарий к
Где-то неподалёку перевернулся грузовик с хэппи-эндами!
Трогательный, романтичный и горячий финал истории про нашу Золушку и её прекрасного принца :)
Песня к главе - Gabrielle Aplin - The Power of Love
— Бен.
Она повторила его имя, будучи в абсолютнейшем неверии, и её дрожащий голос проник прямо в его сердце.
— Вы смеётесь, — сказала она, и её прекрасные карие глаза наполнились слезами.
Он знал этот невинный взгляд — предававший, насколько Рей ошибается в определении своей истинной ценности.
Как она могла предположить хоть на секунду, что Бен не замечал её? Как она могла не увидеть, что последние две недели он только и делал, что приносил ей новые книги и заботился об удовлетворении всех её нужд? Каждый его поступок был продуман и должен был дать Рей понять, что герцог заботится о ней куда больше, чем о поисках беглянки в маске.
Он делал всё это, чтобы заставить её открыть ему правду, что она скрывала с самого первого дня.
— Отнюдь нет, — ответил он и тепло сжал её маленькие ручки в надежде приободрить. — Целую неделю после бала я пытался прийти к тебе, не зная, как выстроить диалог с твоей семьёй.
Глубоко вздохнув, Бен внимательно взглянул в её глаза — Рей сморгнула слёзы, ведь она всегда знала, что может полагаться только на собственные силы.
— Вначале у меня было чувство, что никто не знал о том, что ты была на маскараде. Я не спал ночами, думая, как это обойти. До того дня, когда…
— Когда… что? — дрожащим шёпотом спросила она.
— Когда увидел истинное лицо твоего дяди и понял, что не смогу поступить с ним по-джентльменски. Я не мог сначала нанести почтительный визит и пригласить его к себе, а потом ждать, пока он соизволит прийти ко мне и потом пригласит меня в ответ. Я должен был забрать тебя из того ада немедленно.