— И всё это время… это были ухаживания? — губы Рей приоткрылись, она была совершенно ошеломлена.
Бен кивнул и загляделся на её милые веснушки и очаровательные порозовевшие щёчки. Краем глаза он заметил, как кошки проснулись и вытянулись в других позах.
— А ты думала, что эти подарки были… чем, Рей?
— Добрым жестом, — сухо ответила она. — Добрым жестом для девушки, которую Ваша мать наняла в компаньонки.
— Полагаю, изначально я действительно руководствовался этим, — он сжал зубы, а сердце в его груди колотилось невероятно быстро. — Но также и по совершенно другой причине.
Она глубоко вздохнула, её грудь высоко вздымалась. Видя, как Рей прикусила щёку изнутри, Бен задался вопросом, что она ему может сказать. Всё это время он хотел, чтобы Рей призналась сама, сказала, что хочет, чтобы он принадлежал ей, что она украла его сердце. Чтобы призналась сама себе, что заслуживает чего-то большего, чем жизнь под гнётом дяди.
Выбрать его по своему желанию, потому что она могла. Потому что вдали от тех, кто душил её свободу, у неё была такая роскошь.
Но она ничего этого не сделала.
И до сегодняшнего бала Бен думал, что был важен ей только в качестве воспоминания о волшебном вечере под звёздами, пока неосознанно не заставил её ревновать.
— Я — жестокий человек, — сказал Бен, и на него навалились последствия его упрямства, сдавили его душу капканом. — Я не должен был заставлять тебя пройти через это. Я должен был рассказать тебе всё с самого начала.
— Вы просили меня помочь найти её, — она проронила горькую слезу, и он протянул руку, чтобы вытереть её, осознавая, какую боль ей причинили его игры.
Но Рей отпрянула от его прикосновения. После — высвободила свои руки от его и опустила их на подлокотник. Не в силах ничего сделать, он прижал руки к своим бёдрам, так и стоя на коленях перед ней.
Умоляя о прощении.
— Мне жаль, — сказал он от самого чистого сердца, надеясь, что она поймёт глубину его чувств.
Она глубоко вздохнула, прежде чем сказать.
— Вы понятия не имеете, какую глубокую печаль я переживала, полагая, что Вы не помните меня. Что тот вечер совсем ничего для Вас не значил, когда для меня он был всем.
— Рей…
Она подняла руку, заставив его замолчать.
— Я годами тосковала о Вас, мечтая, что в один прекрасный день Вы, может хотя бы при случае, поздороваетесь со мной — простой служанкой. Когда на балу мы заговорили, я не могла поверить, что это — не сон.
— Я видел. Знал, что ты наблюдаешь за мной, — ответил он, ощущая, как его щёки густо покраснели от воспоминаний о ней — когда она выглядывала из окна, с беспокойством и любопытством. — Я уже говорил тебе об этом.
— Вы смотрели на меня, но не видели, — уступила Рей и остро взглянула на него. — Ваше зрение быстро помутилось, когда Вы назвали меня своим другом и попросили помочь в поисках той, которую Вы знали, где искать.
Эти слова словно вонзились в его сердце кинжалом. Бен так хотел, чтобы она принадлежала ему, что не подумал о возможных последствиях своих поспешных решений.
— Я никогда не хотел заставить тебя чувствовать себя ничего не значащей, — сказал он, в его голосе бурлили эмоции.
Две кошки вдруг встали, прищурились Бену и подобрались ближе к Рей, словно принимали её сторону.
— Тогда каковы были Ваши намерения, Бен? — спросила она, вздёрнув подбородок. — Потому что все Ваши слова, сказанные в день моего спасения, доказывают обратное.
— Я хотел, чтобы ты призналась, — ответил он, медленно приближая свои руки к её в надежде, что она не отвергнет его снова. Кроме правды у него больше ничего не было. — Я хотел, чтобы ты выбрала меня сама, по собственной воле, преодолев ложное чувство того, что ты не достойна ничего… в том числе и меня.
Рей замерла, и, глядя на её лицо, Бен понимал, что смысл его слов проникает в её разум. Видел, как её лицо прояснилось, как изогнулись брови и приоткрылись губы.
— Я люблю тебя, Рей, — продолжил Бен, отчаянно желая сказать ей всё как можно быстрее, будучи в страхе, что она растворится в любой момент. — Я люблю твой острый ум; страсть, что пронзает твоё сердце; люблю твой характер, твоё природное упрямство и нежность, что скрывается подо всем этим.
— Бен… — прошептала она, вся дрожа.
— Ты отказываешься признавать собственную ценность, хотя на самом деле заслуживаешь столького… — добавил он, прижимая её пальцы к своим губам. — Ты отказываешься открыть глаза и увидеть, что кто-то может полюбить тебя, невзирая на обстоятельства, в которых ты оказалась.
Он поцеловал костяшки её пальцев и посмотрел в глаза Рей, утонув в их ласковом взгляде.
— Если мне придётся всю жизнь доказывать, насколько ты для меня ценна, насколько твоё существование делает мир лучше, я с удовольствием буду это делать. Это бы значило, что я смогу быть рядом с тобой каждый день.
— Вся жизнь — это, по-моему, звучит довольно долго, — отметила она, но в её голосе не было ни осуждения, ни страха, ни сомнений. Лишь трепет, как он подозревал, от подсчёта всех дней, что их ждут.
Её губы изогнулись в улыбке — немного, но это придало ему смелости продолжить.
— Полагаю, мы будем хорошо проводить время, — сказал Бен в ответ, не задумываясь. Он не мог представить лучшей судьбы — провести всю свою жизнь с любимой женщиной, греться в тепле её объятий, целовать её мягкие податливые губы, говорить с ней о жизни, о её страхах и мечтах, утешать и воодушевлять на каждом шагу их долгого пути.
Улыбнувшись Рей в ответ, он снова взял её руки в свои и опустил ей на колени, на ту же тонкую книгу, что они обсуждали несколько минут назад — переживания героев именно этой книги Рей связала со своими собственными.
— Позволь мне доказать, что я никогда не намеревался смущать тебя и причинять боль, что никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя ничтожной или нелюбимой, — просил он. — Позволь мне доказать, что я не ветреный, и что всё, чем мы поделились друг с другом в тот вечер было таким же правдивым и бесценным, как и последующие недели.
Заключив её лицо в свои ладони, Бен легонько опустил её подбородок. Он дал ей заглянуть в его глаза, надеясь всеми фибрами души, что она увидит его искренние, добрые намерения.
— Позволь мне поухаживать за тобой, Рей, — продолжил он и заметил, как на её щеках появляется розовый румянец. — Позволь мне поухаживать за тобой как подобает, как нужно было сделать с самого начала, вместо того чтобы играть в игры, глупость которых я осознал только сейчас.
— Вы хотите ухаживать за мной? — спросила Рей, в её голосе сквозило удивление. — Как джентльмен ухаживает за дамой высокого статуса?
Он ласкал её щёки, нежно обводя круги по её мягкой коже.
— Разумеется, — решительно сказал Бен. — Я хочу ухаживать за тобой и, если ты согласишься, для меня будет огромнейшей честью жениться на тебе, Рей. И я поступлю так не из-за давления моей семьи или возложенных на меня герцогских обязательств. Я поступлю так только потому, что выбираю тебя, не ставя никаких условий.
— И я тоже могу сделать свой выбор свободно? — спросила она, кусая нижнюю губу. — Как только что сейчас Вами было сказано. Меня не отправят назад к дяде, и на мою работу это никак не повлияет?
Бен кивнул. Глубоко в душе он ждал этого вопроса. Он прекрасно знал, что Рей наняла его мать, и её средства к существованию целиком и полностью зависели от хороших отношений с герцогиней и её семьёй.
— Тебе не нужно об этом волноваться, — уверил её Бен и положил руки на плечи, приободряя. Его ладони ласкали Рей через ткань её нового платья. — Если хочешь работать где-то в другом месте — это твой выбор. Я не хочу, чтобы благодарность оказывала влияние на твои решения, Рей.