– Надо отдать тебе должное, ты оригинальна, – говорит он, и один уголок его рта приподнимается в полуулыбке.
Майлз кивком указывает на мои клетчатые пижамные штаны.
– И стиль соблюдаешь.
Я фыркаю:
– Ты так относишься к каждой девушке, которая оказывается в поле зрения Себа?
И тут до меня кое-что доходит.
Я опускаю руки и придвигаюсь к нему:
– Погоди… ты неравнодушен к Себу?
От удивления он слегка оттаивает – хлопает глазами и отступает на шаг. На секунду Майлз становится обычным парнем, а вовсе не аристократом, который вот-вот прикажет отрубить тебе голову.
– К Себу… нет, – отвечает он, качая головой, и лед снова нарастает.
– Нет, – повторяет Майлз, слегка расправляя плечи. – Я не ревную. Просто не хочу, чтобы Себа втянули в ваши планы.
Я тоже качаю головой, совершенно сбитая с толпу.
– Понятия не имею… – начинаю я и вдруг вспоминаю, что сказал Себ у меня в комнате.
Про Майкла.
Про это дурацкое интервью.
– О господи, – говорю я и обхватываю голову руками. – Ты злишься на меня за то, что я читаю сплетни, хотя вы, парни, делаете то же самое?
У Майлза хватает совести слегка покраснеть, но тут же он вскидывает подбородок и вновь обретает прежнюю надменность.
– Ну, ты точно не первая девушка, которая бросает прежнего парня и старается залучить в свои сети Себа, – говорит он, и я уже собираюсь поддразнить его за такие старомодные выражения, но Майлз продолжает:
– Но меньше всего ему сейчас это нужно.
– Почему? – спрашиваю я. – Поверь, меня не интересует Себ, вне зависимости от того, что пишут в интернете. Но почему наш теоретический роман был бы настолько катастрофичен?
Майлз не отвечает, и я прижимаю руку к груди, задыхаясь от притворного ужаса.
– Это потому что я… американка?
Майлз сердито хмурится.
– Или… или… потому что у меня нет прозвища? – Я преувеличенно морщу лоб. – Может быть, однажды я обзаведусь кучей глупых кличек, которыми все будут пользоваться вместо имени, Монтерс, но, увы, сейчас у меня нет прозвища…
Я театрально вздыхаю, разведя руками, и Майлз не выдерживает.
– Просто держись от Себа подальше, – советует он.
Честное слово, я предпочту этому придурку Спиффи и Дона, с их дурацкими килтами и волынками.
– Тогда вели ему держаться подальше от меня. А я сама как-нибудь найду дорогу в свою спальню, – заявляю я и шагаю по коридору в ту сторону, где, как мне кажется, находится моя комната.
Майлз, слава богу, не идет за мной, и, шагая мимо столиков, портретов и громадных часов, я пытаюсь держать гнев под контролем. Ей-богу, кем возомнил себя этот тип? Он совсем не знает меня – но одно дурацкое интервью с идиотом Майклом убедило его, что я положила глаз на принца. Нет, спасибо. Элли может резать ленточки, сколько ей вздумается, а лично я отказываюсь от жизни в высшем свете.
Если Майлз так долго дружит с Себом, почему он не знает, что принц представляет собой ходячую проблему?
Почему не пытается с ним поговорить?
Разве это не измена?
Возможно, измена.
Каменный пол холодит ступни даже сквозь носки. Я останавливаюсь и оглядываюсь. Новый коридор… Не помню, чтобы я видела раньше эту часть замка.
Я поворачиваюсь, глядя вокруг, и пытаюсь припомнить, куда сворачивала, пока мысленно спорила с Майлзом Монтгомери, но – нет, боюсь, я была слишком зла, чтобы обращать внимание на то, что меня окружает.
А-а-а, я заблудилась.
В смысле, по-настоящему заблудилась.
И это глупо, потому что я нахожусь в доме, а не в джунглях Амазонки, блин, но это очень большой дом и в нем гораздо больше комнат и коридоров, чем я привыкла.
Так. Мы не выходили на лестницу по пути из моей комнаты в спальню Себа. Возможно, я по-прежнему на нужном этаже.
Разве что коридор шел под уклон, а я этого не заметила.
Тьфу.
Я плотнее заворачиваюсь в одеяло и иду туда, откуда пришла. Меня не так легко напугать, но здесь всё как-то слишком готичненько на мой вкус. Мне вовсе не нравится бродить ночью по замковым коридорам. И потом, я буквально только что выпроводила из своей спальни очаровательного мерзавца, а затем поругалась с первоклассным снобом.
Не прошло и двух дней с момента моего приезда в Шотландию, а я уже чувствую себя героиней Джейн Остен.
На ближайшем столике стоит лампа, и я решаю, что при свете легче будет сориентироваться. Щелкнув выключателем, я замечаю нечто странное за картиной, которая висит над столиком.
Это, кажется, рукоятка ножа?…
Возможно, вы бы удержались и не вытащили то, что оказывается кинжалом в маленьких кожаных ножнах, сунутым за раму, но я не настолько сильна духом.