Элли – воплощенное лето в своем бледно-розовом платье и кремовых туфлях. Светлые волосы, блестящие и гладкие, убраны под шляпку в тон туфлям, лицо прикрывает маленькая розовая вуаль, на макушке целая клумба цветов. Поймите меня правильно, шляпа дурацкая, но на Элли она отлично смотрится. У моей сестры особый талант: всё, к чему она прикасается, приобретает дополнительный блеск.
У меня этого таланта нет, и я знаю, что зеленое чудовище, которое лежит, расправив щупальца, на кровати, на моей голове отнюдь не будет выглядеть притягательно.
Элли упирается руками в изящные бедра, и массивное кольцо с изумрудами и бриллиантами блестит в луче солнца, ослепляя меня. Оно напоминает, что передо мной стоит не просто старшая сестра, а будущая королева, а значит, мне придется надеть эту уродливую шляпу.
– Такова традиция, – говорит она. – Большие нелепые шляпы. Ты разве не видела «Мою прекрасную леди»?
– Видела, – отвечаю я, подхожу к кровати и щупаю штуку, которую Элли назвала шляпой, хотя лично я думаю, что это макет лох-несского чудовища. – Но у Элизы была красивая шляпка. И у тебя красивая шляпка. А это… – я щелкаю по лихо закрученным полям, – уродство. По-моему, его по ошибке назвали шляпой. Просто кто-то собрал кучу бархата и тюля и покрасил всё в цвет болотного чудовища.
– Это эксклюзивная модель, – возражает Элли. – Сшитая специально для тебя леди Алисией Креншо. Она не только моя подруга, Дэйзи. Женщины в ее роду были королевскими модистками на протяжении веков.
– Я даже была не прочь тебя послушать, но ты сказала «модистка», и мой мозг схлопнулся.
Элли на мгновение закрывает глаза. В прошлой жизни она бы уже начала орать. Слов про болотное чудовище моя сестра бы не выдержала. Но то была другая Элли, которая не ощущала себя под ежеминутным наблюдением.
Мне становится немного стыдно, что я закатила сцену из-за такой глупости, и это ощущение усиливается, когда Элли подходит к кровати, берет шляпу и критически ее разглядывает.
– Я сказала Алисии, что теперь у тебя рыжеватые волосы, и она выбрала этот цвет специально для тебя…
Элли пересекает комнату и надевает шляпу мне на голову. Для штуковины, сделанной преимущественно из тюля и перьев, она оказывается удивительно тяжелой. Элли оправляет вуаль, пытается пригладить перья и хмурится.
– Выглядело бы лучше, если бы ты не смотрела так мрачно, Дэйзи, – наконец говорит она.
Я отступаю, слегка отмахиваясь.
– Очень трудно не корчить рожи, когда на тебе такое надето, – уверяю я, но, поглядев в зеркало, признаю, что шляпа не такая уж жуткая… ну да, она стремная, но, тем не менее немного походит на то, что носят девушки в интернете, которых показывала мне Изабель. По крайней мере, я не буду выделяться. И к тому же шляпа идет к платью.
Оно уже ждало меня, когда я проснулась, и поначалу, расстегивая чехол, я скривилась, поскольку не сомневалась, что увижу нечто убийственное скучное, абсолютно безликое, с высоким воротом и длинными рукавами.
Но платье оказалось довольно милым. Оно зеленое, как и шляпа, с рукавами-крылышками, подчеркнутой талией и пышной юбкой. В духе пятидесятых. Маленькие белые перчатки, которые к нему прилагаются, только усиливают эффект. Оно достаточно оригинальное, чтобы не выглядеть скучным. Видимо, у Глиннис все-таки есть вкус.
Меньше чем через час за нами приедут. Путь до ипподрома займет около получаса. По ходу, эти скачки какие-то супермодные. Если верить Глиннис, «Ан райс» – жизненно важная часть летнего сезона.
Лично для меня среди важных событий летнего сезона числились Ки-Уэст, дочитанный список литературы и, возможно, поход в новый бассейн в «Гибискусе» – недорогом загородном клубе, в котором мы состоим. Но вместо этого я должна надеть шляпу, как у диснеевской злодейки, и тащиться куда-то смотреть на лошадей.
В компании красивых ребят.
Утром, за завтраком, я видела кое-кого из Мародеров. Разумеется, Шербета и тех двух парней, чьи настоящие имена я забыла. Их прозвища – Спиффи и Дон, но вы сами попробуйте вслух назвать кого-то «Спиффи», сохраняя серьезную мину. Поэтому я почти с ними не разговаривала, а Майлза и Себа не видела.
Воспоминание о минувшей ночи заставляет меня нервно вздрогнуть. Я смотрю на Элли, которая смотрит в зеркало, поправляя шляпку. Хотя мне вовсе не хочется говорить о Себе, я вдруг начинаю бояться, что он, возможно, сам упомянет о случившемся. Будет гораздо хуже, если Элли сначала услышит об этом от него.