– Кста-а-ти… – произношу я, и Элли, с широко распахнутыми синими глазами, немедленно поворачивается ко мне.
– Господи, что случилось? – спрашивает она.
Я воздеваю руки:
– Откуда ты знаешь? Может быть, ничего не случилось! Может быть, я просто хотела заметить, как тебе идет этот оттенок розового. Потому что, кстати, он прекрасно смотрится в сочетании с твоей кожей, и…
Теперь уже Элли воздевает руки.
– Дэйзи, нет, – перебивает она. – Мы не первый год знакомы. И всякий раз, когда ты говоришь «кста-ати», обязательно выясняется, что ты что-нибудь натворила.
Честно говоря, это уже оскорбительно – и что Элли прекрасно меня читает, в то время как ее саму становится всё труднее и труднее понять, и что она думает, будто со мной одни проблемы. Конечно, в моей жизни случаются и неприятности, но вовсе не я их причина. И события минувшего вечера прекрасно это доказывают.
– Вообще-то, «что-нибудь» натворил Себ, – говорю я, и очаровательный розовый оттенок, эффектно подчеркнутый платьем, сбегает с лица Элли.
– Себ, – спокойно повторяет она, и я излагаю неприглядную историю о появлении пьяного Себа в моей спальне, надеясь, что, если говорить быстро и без особых эмоций, сестра не успеет испугаться.
– А потом, – завершаю я, – появился этот Генри Хиггинс и забрал его. Так моя встреча с пьяным аристократом подошла к концу.
Элли морщит безупречный лоб:
– Генри Хиггинс?
Вздохнув, я опираюсь на столбик кровати и скрещиваю ноги.
– Элли, мы же только что упоминали «Мою прекрасную леди». Я имею в виду того воображалу. Майлза.
Я умалчиваю о том, что, по его мнению, пыталась завлечь Себа в свои сети. И что назвала Майлза снобом, а потом заблудилась и познакомилась с некоторыми нюансами шотландской живописи. И узнала про конфетти. Интересно, Элли про это известно? Я как раз собираюсь ее спросить, но тут сестра качает головой и вздыхает.
– Ничего себе, – говорит она, и я киваю.
– Представляю себе сегодняшнюю прессу. Фотки Себа на полу моей спальни, я в пижаме, заголовок «Спящая красавица»…
Элли издает звук, который я бы назвала фырканьем, если бы будущие принцессы фыркали. Затем она хмурится и внимательно смотрит на меня:
– Точно в пижаме?
Засмеявшись, я качаю головой:
– Ты не хочешь знать правду.
В дверь негромко стучат – это Глиннис, которая дает понять, что пора спускаться. Напоследок посмотревшись в зеркало, я дергаю себя за щупальца и вслед за Элли выхожу из комнаты.
Но прежде чем мы успеваем шагнуть за порог, сестра поворачивается ко мне и кладет на плечо обтянутую перчаткой руку.
– Всё будет хорошо, – говорит она, и я вижу патентованную улыбку Элли Винтерс, ее королевского высочества герцогини Ротсей.
Иными словами, самую фальшивую.
И тут я понимаю, что лох-несское чудовище у меня на голове, возможно, не самая большая сегодняшняя проблема.
Глава 14
От Шербурнского замка до ипподрома недалеко, поэтому я не успеваю справиться с неприятным ощущением.
– Знаешь, – говорю я Эл, когда мы вылезаем из машины, – мне не очень нравятся лошади. Вдруг они это почувствуют и будут вести себя неуважительно?
Элли останавливается и поворачивается ко мне. По обе стороны от нас идут мужчины в темных костюмах – не Дэвид и Малкольм, к которым я привыкла, а другие телохранители. Но от них тоже возникает ощущение, что они не люди, а статуи. Охранники очень стараются одновременно держаться поближе ко мне и к Элли и не обращать внимания на то, что мы говорим.
С ума сойти.
– Это просто скачки, – говорит Элли, и в стеклах ее солнечных очков я вижу отражение своей дурацкой шляпы. – И там столько народу, что всё внимание не будет сосредоточено исключительно на нас.
– Ты имеешь в виду лошадей или людей? – спрашиваю я, и Элли морщится.
– Дэйзи…
– Ты сейчас посоветуешь мне просто расслабиться и вести себя естественно?
Повернувшись ко мне, Элли теребит кружево на шляпке.
– Да, расслабься, – говорит она. – Но, пожалуйста, веди себя прилично.
Сестра подходит ближе и кладет руку мне на плечо:
– Я серьезно, Дэйзи. Ты совершенно естественным образом ляпаешь всё, что придет тебе в голову, но не забывай, что ты не папа.
Я хочу ответить шпилькой, но понимаю, что Эл права.
Она продолжает:
– Просто улыбайся, будь вежлива и не пытайся шутить, ладно?
Сестра сжимает мою руку и отворачивается. Я подавляю желание сказать вдогонку: «Спасибо за ободряющие слова».
Вместо этого я иду за ней, чувствуя, что колени у меня дрожат, а лицо словно онемело. Я впервые оказалась в толпе аристократов; такое ощущение, что передо мной мелькают все журнальные обложки, где в минувшем году фигурировала Элли, – и я живо представляю на них свое лицо и имя. Несколько минут жизни, которой я уже сыта по горло…