Изабель испускает долгий прерывистый вздох.
– А если он уже изменил? – тихонько спрашивает она и снова начинает плакать.
И тогда я узнаю, как странно Бен вел себя после прошлогодней поездки к бабушке и дедушке. В его Фейсбуке появилась какая-то Кэрли, которую он добавил после этой поездки, и в профиле она не указала город проживания, но, судя по фотографиям, это был Мэн. Слушая Изабель, я чувствую себя всё более ошеломленной.
Наконец сага о Бене и Кэрли завершается, и я хлопаю глазами:
– Почему ты мне раньше не сказала?
Изабель встает с кушетки, вздыхает, подходит к массивному столу и достает из ящичка, украшенного мрамором и позолотой, пачку салфеток. Она качает головой, разглядывая эту затейливую конструкцию, и вновь садится, подогнув ногу.
– У тебя и так хватало проблем, – отвечает Иза, сделав паузу, чтобы высморкаться. – Элли и всё вот это… – она обводит жестом комнату – гигантскую кровать, дорогую мебель и, вероятно, изысканную коробку для салфеток. – А я ничего не знала точно и чувствовала себя полной дурой, понимаешь? Мы с Беном так давно вместе, и я злилась на себя и думала, что у меня просто паранойя. И…
– И что если сказать это вслух, будет похоже на правду, – договариваю я.
Иза смотрит на меня расширившимися темными глазами.
– Вот именно, – произносит она, и я легонько толкаю ее коленом.
– Видишь? Нам обязательно надо было поговорить. Я всё понимаю.
Я откидываюсь на спинку кушетки и чуть не тону в полосатых подушках.
– Ты очень дорога мне, Иза, и то, что важно для тебя, важно и для меня. Неважно, как теперь живет моя сестра.
Моя сестра.
Из-за которой я и оказалась здесь.
Из-за которой, в свою очередь, здесь оказалась Изабель. Интересно, прислал бы Бен ей это письмо, если бы мы поехали в Ки-Уэст, как собирались?
Вопрос так и вертится на языке, но тут Иза вновь прерывисто вздыхает и наклоняет голову набок.
– Что это на тебе надето? – спрашивает она, и я тереблю шов кардигана.
По крайней мере, он зеленый, а не серый, но под ним белая блузка, а на джинсах заутюженные складки. Более того, в ушах у меня маленькие жемчужные сережки. С ума сойти.
– Ничего особенного, – отвечаю я, и подруга кивает, но губы у нее вновь начинают дрожать.
Так. Значит, никакого музея и книжного магазина. Это всё, конечно, весело, поймите меня правильно, но у нас критическая ситуация. И в моем распоряжении, кстати, есть кое-какие приятные вещи, которые, несомненно, понравятся Изабель. Почему бы ими не воспользоваться?
Я наклоняюсь к ней:
– Хочешь поехать во дворец?
Глава 18
Экскурсия по Холирудскому дворцу, конечно, получается не такая подробная, как если бы ее вел настоящий гид, и в любом случае все самые впечатляющие места открыты для общего обозрения, но Изабель, рьяный читатель светских сплетен, потрясена некоторыми укромными уголками. Мы останавливаемся в одной из гостиных, и Иза щупает кушетку, заваленную клетчатыми подушками.
– Тут, типа, сидит королева? – спрашивает она.
Привалившись к двери, я отвечаю:
– Ага. Тут располагается королевская задница. Но сейчас ее нет дома.
Родители Алекса еще не вернулись из Канады, и, честно говоря, это большое облегчение. А вот на следующей неделе…
Нет, даже думать не буду.
Мы выходим из гостиной и идем по длинному коридору. Он не такой заставленный, как в Шербурнском замке, – в нем меньше картин и безделушек, но, опять-таки, всё, что принадлежит Бэрдам, теоретически, принадлежит стране, поэтому, возможно, большинство вещей хранится в музеях. Так или иначе, коридор с высокими сводчатыми потолками шикарен. Такое ощущение, что сами камни пропитаны многовековой историей.
Мы останавливаемся у маленького окна, которое выходит во внутренний двор, и смотрим на длинную очередь посетителей. Стекло старое и волнистое, такое же, как в окнах Шербурнского замка, и за ним всё кажется размытым.
– Это дворец, – говорит Изабель, повернувшись ко мне.
– Ну да, – отвечаю я. – Он так и называется. Типа, чтоб сразу было понятно.
Сумка соскальзывает с плеча Изабель на локоть. Странно видеть Изу, которую я сто лет знаю – с ее черными волосами, заплетенными в небрежную косу, в порванных на колене джинсах, с нелепой, сшитой из твидовых квадратиков сумкой, которую она так любит, – в этом совершенно чужом месте. Странно по-хорошему, поймите меня правильно. Я настолько счастлива видеть здесь кого-то помимо разнообразных Флисс и Поппи, что впору заплакать.
Может быть, Элли точно так же радовалась, когда я приехала. Столкновение миров и всё такое.