Она морщится:
– С ума сойти, я поцеловала парня, который считает, что девушкам нечего делать в его драгоценной школе.
Я задумываюсь, не рассказать ли о собственном поцелуе с Себом, но решаю, что на сегодня хватит.
Изабель подтверждает мои мысли. Она говорит:
– Я просто хочу забыть о том, что произошло за последние два часа.
– Отличный план, – соглашаюсь я, когда телохранитель открывает перед нами дверь.
И все планы вылетают в трубу, потому что перед нами начинают мелькать тысячи вспышек.
Глава 23
Впоследствии я узнала, что фотографов перед клубом было всего четыре, но в ту минуту мне показалось, что их десятки. Даже сотни. Вспышки сверкают, щелканье слышится непрерывно. Еще хуже, чем на Роял-Майл, наверное, потому, что сейчас темно, и вспышки кажутся очень яркими. А может быть, потому, что в прошлый раз я была с Элли, и с другими людьми, и с целой кучей телохранителей. А сейчас я одна – и слышу, как вокруг выкрикивают мое имя.
– Дэйзи, ты встречаешься с Себом?
– Дэйзи, твоя сестра знает, что ты здесь?
– Дэйзи, кто это с тобой?
Вокруг живая стена. Я моргаю глазами и стою как вкопанная, пока не ощущаю на своем локте чью-то хватку. Повернувшись, вижу, что рядом стоит Майлз, а за ним Себ.
– Так, господа, достаточно, – спокойно произносит Майлз, и, как ни странно, вспышки перестают мелькать.
По крайней мере, на время. И тогда Себ выходит вперед.
– Скучновато вам сегодня, ребята? – спрашивает он. – Неужели это такая сенсация – что я провожу время с будущей родственницей?
Улыбнувшись мне, Себ подходит ближе. Изабель буквально прячется у него за спиной, Майлз стоит справа. Как ни странно, хладнокровие Себа успокаивает и меня.
Кажется, я становлюсь даже слишком спокойна. Когда какой-то репортер кричит: «Тебе понравился клуб, Дэйзи?» – я отвечаю, не успев задуматься:
– Сплошное разочарование. Стриптизерш нет вообще, и всего один шимпанзе.
Раздается взрыв смеха, и фотоаппараты снова начинают щелкать.
Себ тоже смеется, дружески положив руку мне на плечо, но я понимаю, что это не ради демонстрации родственных чувств, а для того, чтобы вежливо, но неумолимо направить меня к ожидающему автомобилю. Телохранитель Себа, выйдя из клуба, расчищает дорогу к машине; когда мы, все четверо, забираемся в салон, Майлз придерживает меня за талию. Папарацци не унимаются, но тут дверцы со стуком захлопываются, отрезая нас от наружного хаоса.
Я со вздохом падаю на сиденье и прижимаю руку ко лбу.
– Шимпанзе? – уточняет Майлз.
– Я переволновалась.
Он мрачнеет, когда Себ садится на место, и машина отъезжает.
Изабель, кажется, совсем не испугана. Нахмурившись, она смотрит в окно.
– Вот, значит, на что это похоже, – негромко произносит она, и Себ внимательно глядит на нее.
– Обычно хуже, – говорит он, отводя с глаз каштановые волосы. – Это еще был мягкий вариант, детка.
– Не зови меня деткой, – огрызается та и лезет в сумочку за телефоном.
Атмосфера в машине, мягко говоря, накалена.
– Извини, что твой первый вечер в Шотландии оказался не лучшим, – кашлянув, говорю я, но Иза улыбается и пожимает плечами.
– Было даже весело. Пока не появился этот тип. – Она указывает пальцем на Себа, и у того отвисает челюсть.
– Этот тип? – повторяет он, но Иза по-прежнему смотрит на меня.
– Значит, завтра нас ждут музеи и книжные магазины?
– Именно, – с облегчением подтверждаю я.
Слава богу, мы вернулись на путь истинный. Одно небольшое отклонение, мимолетное прикосновение к атмосфере великосветского скандала, но ничего страшного не произошло, и мы все можем позабыть о том, что случилось сегодня вечером…
На обратном пути мы молчим. На улице возле отеля «Балморал» пустынно. Ни фотографов, ни зевак. Я хочу вылезти и проводить Изабель в номер, но, прежде чем я успеваю это сделать, она кладет руку мне на колено и говорит:
– Всё будет в порядке, обещаю. Завтра. Музеи. Да?
– Да, – отвечаю я. – День ботана.
Иза улыбается и добавляет:
– Пока, Майлз, приятно было познакомиться.
Подчеркнуто игнорируя Себа, она вылезает из машины и шагает к отелю, даже не обернувшись.
Себ закатывает глаза и тоже начинает вылезать. Я хватаю его за рукав.
– Ты не пойдешь за ней!
Фыркнув, он отталкивает мою руку.
– Разумеется, нет. Но мне надо выпить, прежде чем поехать домой, а в «Балморале» подают лучшие мартини. Вы двое возвращайтесь.
С этими словами он захлопывает дверцу, и мы с Майлзом остаемся в тишине, вдвоем. Машина отъезжает, снова начинает идти дождь, и я вздыхаю, погружаясь глубже в мягкое кожаное сиденье.