– Ангус, – говорит Элли, ведя меня в заднюю часть комнаты, к тяжелой бархатной занавеске. – Она готова!
– Я не уверена… – начинаю я, но мужчина, к которому мы подходим, широко улыбается.
У него ярко-рыжие волосы – ярче, чем были у меня до приезда в Эдинбург. В черной рубашке с оборками и килте неоновой расцветки, в обалденных черных кожаных сапогах, он выглядит именно так, как, по моему мнению, и должен выглядеть знаменитый шотландский дизайнер. Я не думала, что Элли выберет именно его. Но улыбка у Ангуса заразительная, и когда он разводит мои руки в стороны, оглядывая меня с головы до ног, я даже не чувствую смущения.
– Это будет просто песня, – говорит он с ощутимым акцентом, раскатывая букву «р».
Помещение в задней части студии просторное и светлое. Старинный паркет истерт, стены – голый кирпич. У дальней стены стоит длинный стол, заваленный грудами тканей. Я замечаю несколько блокнотов с набросками. Есть и несколько манекенов, один из которых укутан тартаном в цветах Бэрдов. Возможно, это часть платья Элли.
Интересно, каким получится мой наряд?
К сожалению, сегодня я не слышу ни слова даже о цветах, в которые меня оденут. Ангус только снимает мерки. И не единожды. Он прикладывает ко мне рулетку минимум пять раз, проверяя и перепроверяя, и делает пометки в маленьком блокноте. Время от времени он что-то бормочет под нос, но из-за его акцента и музыки, которая гремит из динамиков, я не могу ничего разобрать.
Когда Ангус заканчивает, я чувствую себя манекеном, но тут он вновь озаряет меня широкой улыбкой.
– Волнуешься? – спрашивает он, и я не знаю, что он имеет в виду – платье или саму свадьбу.
Поэтому я типично американским жестом показываю ему два оттопыренных больших пальца.
– Просто с ума схожу.
Он смеется, а затем тянется ко мне и чмокает в щеку.
– Просто песня, – повторяет Ангус. – Как у твоей сестры.
Никто и никогда, кажется, не говорил, что я хоть в чем-то похожа на сестру. Я понятия не имею, комплимент это или нет, а потому просто пожимаю плечами и отвечаю:
– Нет, у Элли волосы красивее.
Ангус хохочет, как будто услышал уморительно смешную шутку, и его ассистентка – дама, которая приносила чай, – тоже фыркает.
Не зная, как на это реагировать, я вновь смущенно улыбаюсь, а затем выхожу к маме и Элли.
Мама болтает с одной из помощниц, а сестра допивает чай, сидя на кушетке напротив моего стула. Она очень красива – вся в белом, светлые волосы собраны в низкий хвост и переброшены через плечо. Даже чашечку Эл держит безупречно.
Мы втроем покидаем студию после массы дружеских поцелуев и шагаем к машине, которая ждет в переулке за студией.
Машина на месте, где мы ее и оставили… но мы замираем, когда видим, кто стоит рядом с ней. Прислонившись к дверце, нас ждет Себ.
– Себастьян! – говорит Элли, перебросив сумочку с одного плеча на другое. – А что ты здесь делаешь?
Себ лучисто улыбается и отталкивается от машины.
– Я искал Дэйзи, – отвечает он, и я мысленно испускаю стон.
Я понятия не имею, чего Себ хотел от меня на балу, но с тех пор мне удавалось не сталкиваться с ним. А теперь, кажется, я попалась.
Он подмигивает:
– Есть один секрет, который я хочу обсудить с подружкой невесты как шафер.
Элли смотрит то на меня, то на Себа, а я нервно тереблю волосы и предлагаю:
– Может, поговорим во дворце?
Но он качает головой и указывает в переулок.
– Тут неподалеку мой любимый паб. Это ненадолго. Не волнуйся, меня там знают. Никаких фотографов.
Он снова ухмыляется, и я понимаю, почему Себу почти всё сходит с рук. Нарушение границ, пьянство, похищения…
– Всего на минуточку, – уговаривает Себ, и я вздыхаю.
– Хорошо, – отвечаю я и поворачиваюсь к маме и Элли. – Увидимся во дворце.
Элли прикусывает нижнюю губу, но затем кивает и окидывает Себастьяна внимательным взглядом.
Она ничего не говорит. Но он живо вскидывает руку – воплощенная голубоглазая невинность.
– Под моей защитой Дэйзи ничто не угрожает, – уверяет Себ, и я морщусь при этих словах.
Не хочу находиться под защитой Себа.
Но тем не менее я иду вместе с ним по переулку, по направлению к серому каменному зданию.
– «Герб принца», – говорит Себ, открывая передо мной массивную деревянную дверь. – Очень уместно, а?
Закатив глаза, я вхожу в полутемное помещение, где пахнет дымом, пивом и трехсотлетним ковром.
Мы подходим к стойке, и стоящий за ней мужчина, несомненно, узнает Себа, причем не только как принца. Он жмет ему руку.