– Давно тебя не было, чувак.
Себ пожимает плечами.
– Давненько. Мне как обычно, а даме лимонад, пожалуйста.
Я не хочу лимонада – здесь он совсем не такой, как в Америке. Несладкий, больше похожий на разбавленную газировку. И вдобавок в последнее время им меня угощают буквально все. Но я ничего не говорю и беру у бармена бокал.
Себ, конечно, получает пинту какого-то дымчатого пива, и я морщусь, почуяв запах хмеля и дрожжей.
Он выпивает залпом примерно половину и ставит кружку на стойку. Остатки плещутся внутри. Себ мрачно смотрит на пиво.
– Потрясающе, – говорю я. – Это твое представление о родственных узах? Я должна смотреть, как ты пьянствуешь?
Себ окидывает меня взглядом, нахмурив рыжеватые брови. Он, несомненно, очень красив, но я больше не обращаю внимания на его внешность. Я так привыкла к лицу Себа, что для меня это просто… лицо. Симпатичное, конечно, но, если узнать младшего принца поближе, трудно становится игнорировать проблемы, кроющиеся за красивым фасадом. И, честно говоря, они перевешивают достоинства.
– Я хотел… остаться с тобой с глазу на глаз, – заявлят Себ, к моему удивлению.
Он снова взбалтывает пиво в кружке. Я ерзаю на табурете и гляжу вокруг. В пабе, кроме нас, всего два человека, оба – дряхлые старики, которые как будто соревнуются, кто отрастит самые кустистые брови. Они сидят в углу, и золотистая надпись на окне бросает причудливую тень на их лица. Очевидно, либо они понятия не имеют, кто такой Себ, либо им всё равно; я вдруг догадываюсь, что Себ пришел сюда, поскольку знал, что тут будет пусто.
Я мешаю свой лимонад соломинкой, чувствуя неприятный холодок.
– Зачем? – спрашиваю я, и Себ вдруг хлопает ладонью по стойке.
Я пугаюсь, но тут же понимаю, что он просто просит еще пинту.
– Если ты хочешь показать мне, каков ты в пьяном виде, я уже это видела…
– Я люблю твою сестру.
Глава 31
Не знаю, можно ли угодить в темницу, если выплеснуть принцу в лицо лимонад. Но я готова рискнуть.
– Какого… – выговаривает Себ.
Лимонад стекает у него с подбородка. Бармен продолжает перетирать бокалы и даже не смотрит на нас, зато один из стариков в углу издает сиплый смешок.
Он что-то говорит, обращаясь к Себу, с чудовищным акцентом, но, кажется, там звучит слово «девка», и я рада, что не могу разобрать остальное.
– Нет, – стараясь не повышать голос, заявляю я, пока Себ лезет за салфеткой.
– В каком смысле «нет»? – уточняет он, глядя на меня.
На ресницах у него повисли капли лимонада. Господи, даже в таком виде Себа впору снимать для обложки журнала.
– Нет, ты не станешь впутывать Элли. Ты не любишь ее, а, скорее всего, просто хочешь с ней переспать. Это обязательно выяснится.
– Ты так говоришь, как будто у меня не любовь, а заразная болезнь, – буркает Себ и, прежде чем я успеваю содрогнуться от отвращения, вздыхает, откинув голову и глядя в потолок.
– Прости. Я не хотел тебе грубить. Просто… ты первая, кому я сказал.
Я всё еще пытаюсь переварить услышанное, когда Себ изящно пожимает плечами, в своей излюбленной манере, и лезет в карман за сигаретами.
– Ну, не считая Элеоноры, конечно.
Я стремительно хватаю его за запястье.
– Ты сказал Элли?! То есть это не безответная любовь издалека?
Себ с легкостью освобождается из моей хватки и закуривает.
– О, она, несомненно, безответна, – ворчит он, не выпуская изо рта сигарету, и меня охватывает неимоверное облегчение.
Во всяком случае, моя сестра не изменяет своему царственному жениху с его братом-подростком. Это уже что-то.
– И что Эл ответила?
Глубоко затянувшись, Себ смотрит на меня:
– А ты как думаешь?
Я выхватываю у него сигарету и втыкаю ее в пепельницу янтарного стекла, которая, вероятно, стоит в этом пабе с пятидесятых годов.
– Надеюсь, она сказала тебе, что ты идиот.
Себ подпирает голову рукой, поставив локоть на стойку.
– Прямо и недвусмысленно. И кастрацией тоже пригрозила.
Я ухмыляюсь. Я уже давно не видела Элли по-настоящему взбешенной, но хорошо помню, что, слетев с тормозов, она становится… изобретательной. И Себ, ей-богу, этого заслуживает.
Глядя на меня, он наклоняется ближе.
– Так Элли тебе не рассказала? – спрашивает он, и я указываю на его залитую лимонадом рубашку.
– Э… как видишь.
Вздохнув, Себ принимается рисовать пальцем круги на стойке.
– Я думал, что, может быть, рассказала. Вот почему я хотел увидеться с тобой. Узнать… ну, говорит ли она обо мне.
Я вспоминаю, какой подавленной Элли казалась в последнее время. Недаром она не хотела, чтобы я общалась с Себом и его друзьями. Интересно, как долго она пыталась это уладить? И почему не призналась мне?