На подходе к саду под ноги Розалинде подвернулись два щенка-переростка, она отогнала их пинком и тяжело вздохнула. Как быть с замужеством - все равно решать не ей, твердо напомнила она себе. А пока можно с головой уйти в хозяйственные хлопоты: дел в замке хватало.
Однако, при всех своих похвальных намерениях, она оказалась весьма близка к тому, чтобы отказаться от них, когда миновала разросшиеся как попало грушевые деревья и смогла окинуть взглядом сад целебных трав. Она помнила этот аккуратный садик с каменными дорожками, зелеными лужайками и густыми бордюрами трав и цветов. А сейчас ее взору явились заросли диких кустарников, в которых были как попало протоптаны тропинки; еще три собаки, выскочившие из гущи высокой травы, едва не сбили ее с ног, выражая свой неуместный восторг.
- Пошли вон! Вон! - закричала она, топая ногами и замахиваясь на них полами верхней туники. Но они только разыгрались еще пуще, глупо тявкая, и далеко не сразу унеслись следом за двумя Щенками, которые попались на ее пути раньше.
Розалинда почти совсем пала духом. Все, что пришлось ей не по вкусу в Стенвуде - нетребовательность к пище, забвение требований этикета, нехватка женских рук, - все это, казалось, объединилось, чтобы привести в столь плачевное состояние садик, некогда бывший столь ухоженным и уютным. Даже покинутый людьми сад в развалинах замка-беззаконника не был столь заброшенным! Плечи у Розалинды горестно опустились. Один лишь этот сад способен поглотить все ее силы и время, а ведь так много других дел, требующих ее внимания... Ей с этим не справиться! Никогда не справиться!
- Грустное зрелище, правда?
Обернувшись на звук голоса, Розалинда увидела отца, стоявшего в нескольких шагах от нее. Если бы он не выглядел таким одиноким и печальным, она немедленно высказала бы ему все, что думает по этому поводу. Что ни говори, а это он допустил, чтобы их дом дошел до такого упадка! Но сейчас она не в силах была его упрекать - ведь он, очевидно, сам уже почувствовал, к чему привело такое попустительство.
- Сад можно возродить, - сказала она, хотя ее голосу явно не хватало воодушевления.
- Неужели можно? - удивился он и медленно приблизился к ней. - Иногда мне кажется, что это недостижимо.
Розалинда снова ощутила всю меру отцовского одиночества и поняла скрытый смысл его слов. И тут же ее природные наклонности утешительницы одержали верх над всеми прочими побуждениями.
- Здесь можно навести порядок, я уверена. - Она заколебалась. - Но мне нужна ваша помощь.
Он взглянул на нее, и теперь ей было видно, как он старается согнать со своего лица самый след печали.
- Я не садовник, - грубовато отрезал он.
- Да, конечно. Но зато я неплохая садовница. Вам только нужно дать мне в помощь работника, чтобы я могла использовать его по своему усмотрению. Или двух.
Отец долго присматривался к ней, прежде чем ответить.
- Ты здесь два дня. Я дал тебе ключи. Теперь ты хочешь получить двух моих слуг, чтобы заново устроить сад.
- Я привезла двоих с собой. И я сама могу работать, - возразила она. Его ворчливый тон ничуть ее не обеспокоил. Она подошла к нему вплотную и остановилась перед ним:
- Вы будете довольны результатами, вот увидите.
- Очень может быть, - согласился он.
И ушел.
Розалинда смотрела ему вслед, и сердце у нее полнилось любовью и печалью. Конечно же, она имела в виду нечто несравненно большее, чем возрожденный сад. Но ей и в голову не пришло усомниться, что и отец это понимал.
***
Вечером, после того как закончился угнетающе-тяжелый ужин, состоявший из мяса жилистого кабана, пересоленной рыбы и овсяной каши, Розалинда еще долго обдумывала дальнейшие планы. В уединении своей комнаты, при свете единственной мерцающей свечи, она задумчиво расчесывала волосы и размышляла, как действовать дальше. Пусть Клив начнет работать в саду вместе с кем-нибудь, кого она утром сможет послать ему в помощь. Сейчас весна, и потому нельзя упускать время. Седрику надо отдать строжайшие распоряжения касательно кухни, пивного погреба и кладовых: там нужно навести чистоту, а затем устроить все более удобно. Бельевыми хранилищами и лекарской кладовой она займется сама.
А в парадной зале... она заставит невоспитанных мальчишек собрать с пола и выкинуть всю старую тростниковую труху, отскоблить каменные полы песком и золой, помыть их, а потом присыпать свеженарезанным тростником. А когда они с этим управятся, она пошлет их чистить факельные подставки и канделябры.
Конечно, придется самой проверять, как идут все эти работы.
Кто, кроме нее, сумеет проследить, чтобы каждое дело было исполнено на совесть? Если она станет трудиться с утра до ночи, то добьется своего! Позднее она позаботится о том, чтобы не дремали пряхи и швеи, чтобы во всех комнатах было чисто и чтобы везде хватало свечей... Но сейчас нужно ограничиться самым необходимым.
Едва занялось утро, она разбудила Седрика, который спал сладким сном у себя в комнате, неподалеку от спальни лорда. Розалинда была уже одета в простое серое платье; волосы она упрятала под льняной платок. Ключи весело позвякивали у нее на поясе.
- Доброе утро, Седрик. Надеюсь, ты хорошо выспался, потому что сегодня мы приступаем к долгам трудам.
- Ми... миледи? - засуетился он, еще не вполне придя в себя спросонья.
- Пожалуйста, собери побольше слуг в парадной зале. Пять-шесть этих неповоротливых мальчишек и двух женщин. Прикажи повару, чтобы прислал хотя бы двух своих помощников. Они ему не понадобятся, потому что мы будем питаться вяленой рыбой, хлебом и сыром, пока работа не будет выполнена до конца. Да, и еще мне нужен Клив и... кто-нибудь еще, кого ты сможешь найти. - Она одарила его довольной улыбкой. - И поторопись, Седрик. Пока мы с тобой беседуем, время утекает безвозвратно.
Некоторое время он стоял уставившись на нее, словно не совсем понял сказанное. Потом кивнул и чуть заметно улыбнулся:
- Слушаюсь, миледи. Я сейчас же этим займусь. - Он взял сапоги и начал натягивать их на ноги; его улыбка стала еще шире. - Как видно, скоро в замке начнутся кой-какие перемены.