- Ну-ка выкладывай: что тебе казалось? - Он пристально посмотрел на дочь.
Собравшиеся мало-помалу расходились.
- Мне... просто... - Она боялась, как бы ненароком себя не выдать. - Не прошло и двух недель с того дня, как вы приказали ею высечь. Если б я не вмешалась, его бы и в живых не было, а теперь вы собираетесь дать ему в руки оружие? - Розалинда отвела глаза под проницательным взором отца. - Просто меня это удивило, вот и все.
- Ты намекаешь, Розалинда, что мне не все известно об этом чужаке? Видно, ты могла бы рассказать о нем нечто такое, что позволит судить о нем без предубеждения? - Вместо ответа она только покачала головой, и сэр Эдвард вздохнул. - Он не похож на других. Это, конечно, неплохо. Но есть в нем какая-то одержимость... неистовость... Правда, он умеет держать себя в руках. Он ждет своего часа, дочка. Копаться в земле не его удел. Я собираюсь поставить его характер себе на службу. В ближайшее время подыщу для него в Стенвуде должность по способностям. Вот тогда и станет видно, можно ли рассчитывать на его верность.
Розалинду поразила такая проницательность. Она-то думала, что отец вообще выбросил из головы Эрика со всеми его странностями. Тем более удивительными показались ей отцовские рассуждения.
Действительно, Эрик обладал неистовым нравом. В нем ощущалась привычка к борьбе, к риску. Раньше ей не приходило в голову, что он отличается выдержкой и самообладанием, но отец разглядел и эту сторону его натуры. Во время жестокой порки Эрик не проронил ни звука. С того самого дня он ожидал от нее награды, но его требования были несоизмеримы с тем, что готова была дать ему Розалинда. Да, несомненно, в нем уживались неистовость и выдержка.
Розалинде захотелось разобраться, какое из этих качеств привлекает ее больше, но за ней по-прежнему следили отцовские глаза, и она прогнала непрошеные мысли.
- Его непросто раскусить, - нехотя согласилась она.
- Ты его боишься?
На сей раз она выдала себя с головой.
- Я... ну не то чтобы... нет, - Розалинда с трудом взяла себя в руки. Я никогда не боялась, что он причинит мне зло, - заявила она. "По крайней мере в том смысле, который подразумеваете вы, отец", - добавила она про себя. Она боялась одного: той власти, которую получил этот человек над ее телом и духом. Только в этом таилась опасность.
- Неужто никогда? - переспросил сэр Эдвард, удивленно поднимая брови. Откуда у тебя такая уверенность?
- Понимаете... когда я впервые его увидела, мне было не до опасений - у меня не оставалось выбора. А когда он согласится нам помочь...
- ...ты поверила ему на слово.
- Вот именно, я поверила ему на слово.
И он не обманул моих ожиданий, молча закончила Розалинда. Только теперь он рассчитывал, что и она точно так же сдержит свое слово.
Она поджала губы, чувствуя свою вину. Больше всего ей хотелось укрыться от пронзительного отцовского взгляда, но сэр Эдвард как на грех не собирался ее отпускать.
- Из Эрика выйдет неплохой ратник, отец. Он сильный, ловкий, решительный. Забирайте его в свое распоряжение - мои садовые работы, можно считать, закончены. Вам он нужнее. У меня сегодня еще много дел, вы не прогневаетесь, если я вас покину?
Сэр Эдвард нахмурившись смотрел ей вслед. Уже второй раз за день она его озадачила. Неужели дело только в том, что она смотрит на вещи по-женски? Неужели только по этой причине она уходит от разговора?
Прежде он думал, что в Стенвуд явится этакая юная белоручка, не способная ни к какому делу. Вместо этого перед ним была умелая и волевая девушка, столь же одаренная, сколь и деликатная. Он-то ожидал, что она придет в восторг от мысли о замужестве, но разговор с самого начала поверг ее в отчаяние. Более того, в ней чувствовалось внутреннее сопротивление. А теперь, когда речь зашла всего-навсего о том, как использовать одного из многочисленных работников, стало ясно, что ей далеко не безразлична судьба этого чужака.
В душу сэра Эдварда закрались подозрения. А ну как между ними что-то произошло еще до прибытия в Стенвуд? Неужели обвинения, которые бросил мальчишка, справедливы?
Но если это так, если этот негодяй и вправду обесчестил Розалинду, она бы не стала вступаться за него во время порки. Может, она бы в чем-то покривила душой, чтобы выгородить себя, но ни за что не стала бы спасать его от расправы. Нет, сказал себе сэр Эдвард, Розалинда просто благодарна этому молодчику, вот и все. Как-никак, он спас и ее, и мальчишку, а теперь ей представился случай отплатить ему добром. Если он станет ратником, его положение несравненно улучшится, и Розалинда порадуется за него от всей души. Конечно, этот скрытный верзила - себе на уме, еще неизвестно, оценит ли он ту милость, которую ему собираются предложить.
Эрик насторожился, когда ему приказали явиться к сэру Эдварду. Он заметил, что старый лорд внимательно наблюдал за ним во время происшествия с каменщиком, но сам Эрик не сводил глаз с Розалинды, стоявшей подле отца. Неужели она выболтала тайну их брака? Не зря она весь день его избегала.
Если Розалинда и впрямь призналась во всем отцу, тот наверняка пришел в ярость. Тогда Эрику не остается ничего другого, как открыть свое благородное происхождение, и тогда отпадут Главные Сражения против их брака.
Он шагал через хозяйственный двор и удивлялся сам себе: почему он так упорно скрывает свое истинное лицо? С каждым потерянным днем становилась все более призрачной надежда отомстить неведомым врагам - и все из-за этой хрупкой девушки. Это было на пределе его сил - находиться рядом, не имея возможности лечь с ней в постель. Разве место его утешить то, что пухленькая молочница, которая была ему и даром не нужна, не упускала случая попасться ему на глаза? От этого Эрику только еще сильнее хотелось прижать к себе темноволосую хозяйскую дочь.
Розалинда хотела того же - в этом не оставалось ни малейшего сомнения, но ее удерживало благородное воспитание. Знай она правду о его происхождении, она бы, может, и дрогнула, но Эрик почему-то ждал большего: чтобы она призналась в своем желании. Чтобы пришла к нему сама, по доброй воле, невзирая ни на что. Вот тогда он бы удостоверился, что ей нужен именно он, такой, как есть. Только тогда он смог бы ей открыться.
Переступив порог главной залы и увидев сэра Эдварда, Эрик сразу понял, что Розалинда не сказала отцу ни слова. Улыбка лорда, несмотря на известную сдержанность, была совершенно искренней. На этот раз не последовало ни выжидающего молчания, ни опасной неопределенности. Сэр Эдвард поправил на коленях плед и откинулся на спинку кресла, с благожелательным интересом глядя на Эрика.