Если Халид знает об этих играх, то, думаю, стоит подыграть.
Меня очень долго возили по кругу быстрым шагом, чтобы я успела привыкнуть. Потом даже пробовали рысью. Тяжело, да, ноги болят и нужно постоянно пытаться попадать в такт, и на посторонние мысли почти не остается сил. Все заняты делом.
Я видела, как Халид с Керушем сидят там же в тенечке.
Они обсуждают что-то, открыто дав понять, что это не для ушей айнара. Хорошо, пусть так, возможно, этот Керуш имеет право на такие ходы, у него достаточно силы и власти…
Два месяца прошло с того момента, как сменилась власть, и очень похоже, ее хотят сменить снова. А я… кто я в этих играх? Как же меня угораздило?
Но самое главное…
Я вижу, как Халид встает, и что-то зло говорит, о том, что «хватит с него». Идет в мою сторону.
— Ты совсем зарвался, ублюдок! — кричит ему вслед Керуш. — Ты еще жив только по моей милости! Потому что я вступился за тебя! Советую помнить, кому ты обязан!
— Я помню! — резко бросает Халид через плечо. — Барга! Слезай, и едем домой!
Хорошо…
Я попыталась слезть, но Маджин слишком быстро оказался рядом. И вот я снова в его руках, так близко. Черт возьми, так близко, что он умудрился ущипнуть меня за грудь, и даже снова не особо торопился убирать руки.
— Что ты делаешь? — попыталась возмутиться я.
— Идар-деке говорит, не долго твоему Халиду осталось командовать, — тон у Маджина до крайности наглый, но он волнуется все равно.
— Барга! — зовет Халид.
— Отпусти!
Маджин отпускает.
От таких игр мне совсем не по себе.
— Барга! Что ты себе позволяешь?! — грозно и страшно говорит Халид.
Так страшно, что я дергаюсь в сторону.
— Я ничего не сделала!
— А кто? Он? Взять его! — командует Халид.
Я вижу, как резко белеют у Маджина щеки, ему страшно. К нему подбегают, хватают за руки, заламывая за спину.
— Халид! — Керуш подходит тоже, надменно смеется. — Вчера ты не позволил принцу Джейлину даже дотронуться до нее, а сейчас этот парень, запросто лапает безнаказанно! Забавно, ты не находишь?
— Двадцать плетей! — командует Халид. — Немедленно!
— Нет, пожалуйста! — кричу я. — Не надо!
— Тебе жалко его, барга?
— Он ничего не сделал!
Ничего такого, за что стоило бы так…
Так же нельзя! Я все понимаю, но это не справедливо!
Я начинаю метаться, не знаю, куда бежать, но Халид ловит меня, хватая за запястье.
— Стой, — холодно говорит он. — Дома ты тоже свое получишь.
Я?
Меня тоже? Плетью? За что? За то, что этот парень ущипнул меня?
Даже слегка подкашиваются ноги. Я смотрю в небесно-синие глаза Халида и не могу понять, как же быть. Он смотрит равнодушно. Нет… Я еще дергаюсь, но это бесполезно, его пальцы словно железные, держат так, что не вырваться и не разжать.
Маджина тащат на другой конец площади, стаскивают с него рубашку, привязывают к столбу. Он оглядывается на меня.
Не просит пощадить его, ничего не просит, не пытается объяснить.
И я не могу поверить, что вот сейчас, на моих глазах… До слез…
Но плеть — это ведь не кнут, больно, конечно, плохо, но не смертельно?
Мне очень хотелось в это верить, уцепиться хоть за что-то успокоительное. Ведь когда Халид пришел тогда от айнара ночью, его ведь тоже били плетью? И уж точно никак не меньше. Он пришел сам, он… Ему было очень плохо, поднялся жар. Но утром его вылечили, теперь даже следов не осталось. А Маджина будет ли кто-то лечить?
Вряд ли услуги муари тут доступны каждому.
— Нет… — тихо говорю я.
Пальцы Халида держат меня крепко, но вот большим пальцем он осторожно поглаживает мою руку, словно успокаивая. Я поворачиваюсь к нему. Он качает головой.
— Тебе не стоит переживать о нем, барга. Думай о себе.
О себе? Но ведь он не может так же со мной? За что? Этот Маджин хотя бы делал что-то, причем делал сознательно, он понимал, что так будет. Волновался, боялся, но делал все равно. Возможно, у него не было выбора, его заставили, но… Он крепкий парень, я думаю, он как-нибудь переживет. А я? За что я?
Маджин почти висит, руки привязали высоко. У него широкая мускулистая спина…
К нему подходит человек. Берет плеть. Расправляет. Разок щелкает в воздухе, пробуя. Потом смотрит на Халида.
Халид кивает ему. Начинать.
Человек размахивается и бьет. Маджин вздрагивает под ударом, на его спине вспухает алая полоса.
— Идем, — говорит Халид, разворачивается и тащит меня прочь.
Он не собирается смотреть.