— Что теперь будет? — спросила я.
Он быстро глянул на меня, и отвернулся.
— Не бойся, — сказал он.
19. Мои слезы
Он пил весь вечер.
Вернее…
Я видела, как он взял бутылку виски, как сидел с ней в кресле на балконе, отпивая прямо из горла. Выпил все, до дна.
Не разговаривал со мной, ничего не объяснял. А я сама, после всего, что случилось, уже не решалась приставать к нему с вопросами.
Долго рыдала, уткнувшись в подушку… и подушка теперь вся мокрая и в соплях… не могу… Потом просто лежала. Пыталась понять, как мне быть теперь. Не могла понять даже, как к Халиду отношусь. Верю ли я в то, что он собирался меня убить? Сделал бы он это? Я так хотела ему верить…
Я не знаю.
Есть ли вообще как-то выход для меня? Хоть на что-то надеяться я еще могу? Если у Халида действительно получится получить власть, то, возможно, он будет добр ко мне. Поделится счастьем своей победы, отпустит меня.
Домой… Я вернусь домой и забуду это, как страшный сон. Его тоже забуду.
Потом, уже в темноте, Халид встал… вернулся в комнату, дважды спотыкаясь на ходу.
Долго стоял передо мной, покачиваясь, не глядя в глаза. Совсем пьяный? Почти литр виски выпить… у него большая бутылка, литровая, полная была.
— Я буду спать, барга, — у Халида язык слегка заплетался. — Ты ложись тоже. Завтра мы снова поедем в лагерь.
И плюхнулся на кровать прямо в одежде, прямо поверх одеяла.
— Ложись, — велел он.
— Мне раздеться?
— Да. Разденься, барга.
Сейчас что-то будет? Или просто спать? Я схожу с ума окончательно.
Он лежал, прикрыв глаза.
Я разделась, сняла все. Я уже привыкла быть совсем голой рядом с ним. Вначале мне было неловко, я чувствовала себя совсем беззащитной. Теперь беззащитной я чувствовала себя всегда, хоть в одежде, хоть без, это ничего не меняло. Не то, чтобы перестала смущаться, а просто привыкла…
Легла так же, рядом.
— Под одеяло ложись, — сказал Халид. — Спи.
Он потянулся, обнял меня, привлекая к себе. Неожиданно поцеловал в щеку… почти в уголок губ.
— Не бойся, барга, — сказал тихо. — Все будет хорошо.
Поцеловал быстро, но еще какое-то время не отпускал меня, я чувствовала его дыхание на своей коже. И вот виски, спиртным, от него не пахло. Только крепким чаем. Он не был пьян, совсем, как бы ни хотел казаться пьяным, но вот так, рядом, ошибиться нельзя. Выпил два-три бокалов легкого вина за столом, но два бокала не свалят здорового мужика. Потом — притворялся.
А сейчас… «Спи». Он снова собирается сбежать? Я с ума сойду. Не могу. Я почти не сплю, когда он уходит, это как-то беспокоит меня. Я просто не понимаю. Боюсь, что я неуклюже повернусь, не вовремя открою глаза и случайно выдам его секрет. Мне ведь самой будет хуже, если я выдам? Что со мной будет?
Я неуклюже залезла под одеяло, повернулась к Халиду спиной. Он укрыл меня.
Я слышала, как он лежит там… ждет, пока я усну?
Всхлипнула. Потом еще раз. Слышала, как Халид тяжело вздохнул. Я же почти успокоилась, но теперь вдруг накатило с новой силой. Я пыталась не плакать… но от моих попыток становилось только хуже, я вздрагивала. Никогда не плакала столько… поводов не было. А теперь вдруг снова и снова. Просто от неизвестности, от безысходности — это так изматывает.
Я плачу и никак не могу остановиться. Так жалко себя, невыносимо.
— Ю, — позвал Халид, — что с тобой?
Все это… все, что происходит. Разве этого мало?
— Я больше не могу, — сказала честно. — У меня больше нет сил.
Мне кажется — это никогда не кончится. Всю мою жизнь… так будет всегда. Лучше умереть, чем так.
Он вздохнул снова. Еще полежал немного, потом, с таким тяжелым вздохом, сел на кровати, тяжело поднялся на ноги, покачнувшись. Кое-как дошел до шкафчика, где у него бар, достал оттуда маленькую баночку, отвинтил крышку, вытряхнул на ладонь.
— Вот, успокоительное, — закрыл баночку, убрал, а таблетку принес мне. — Выпей.
Я мотнула было головой — не надо, но он сунул мне в руки, и кружку воды заодно, едва все не расплескав.
— Молодец, — похвалил Халид. — А теперь ложись, закрой глаза и лежи тихо. Овец там посчитай. Давай. Я уже устал слушать твое нытье.
Я всхлипнула снова, но он только покачал головой. Снова залез в постель, лег рядом.
Я очень старалась. Тем более, что при каждом моем всхлипе, он напоминал мне, что надо лежать молча. Сначала говорил, потом тихо толкал в спину. В этом ведь что-то было? Не просто так… И «ш-шш» еще, настойчиво.