Даже если отрубленную руку можно прирастить обратно… не знаю, правда ли это, или просто удобная ложь, чтобы я не орала тут… Даже если так — все равно боль и страдания. Это ужас, который приходится пережить. Неизвестность. И через все это придется пройти ради чужих амбиций?
Всхлипнула.
— Тише, — шепотом сказал Халид.
Если я буду плакать — меня накажут тоже.
Не говори, не плачь, будь рада всему, что твой хозяин захочет сделать с тобой.
А мне ведь сначала показалось, что с Халидом весь этот ужас не коснется меня… не так… и все, пережитое во дворце айнара, уйдет. Что он не такой…
Я много думала этой ночью. Почти не спала и много думала. Халид такой же, как и все они… Да, он не плохой человек. Да, унижать и причинять боль ради собственного удовольствия он не станет, удовольствия это ему не приносит. Но когда идет к своей цели — не остановится не перед чем.
— Из-за какой бабы поступать так с верными людьми! — чей-то злой шепот за спиной Халида. Там офицеры дагана, я не знаю их. Но они недовольны. Я вижу их взгляды.
— Да лучше бы он этой сучке голову отрубил.
Тихо, сквозь зубы, не в глаза. Но я слышу, а, значит, слышит и Халид. Он ничего не сделает? Его люди недовольны. Он же понимает? Ему ведь нужна поддержка в его борьбе за власть, а если так… Или ему так и надо? «Отвлекающий маневр и повод для размолвки». Айнар поверит, что люди больше не на его стороне, а он… Это только мои фантазии.
— Сюда! На колени!
Маджина тащат к плахе. Заставляют опуститься, положить руку.
У него совсем белые губы, он тяжело дышит. Ему страшно… Но он старается своего страха не показать. Не просить, не дергаться. Все уже решено.
Вытянувшись, смотрит на палача, идущего к нему с топором.
Никаких церемоний, никакого пафоса. Лишь наказание мелкого проступка мелкого человека, это не значит ничего. Перед всеми — просто чтобы знали и боялись.
— Ты должна смотреть, — тихо, но очень настойчиво сказал Халид. — Не отворачивайся и закрывай глаза.
У меня не хватит сил.
— Я тебя ненавижу, — сказала тихо.
У меня все сжимается в животе. Прямо тошнота подступает, еще немного, и меня вывернет вот на этого джайри, незадавшегося айнара. Я испорчу ему кафтан… Интересно, меня накажут?
Я все же зажмурилась. В самый последний момент зажмурила глаза и даже закрыла уши руками, потому что Маджин так страшно закричал… Я не выдержала. Дернулась в сторону, но Халид держал крепко.
— Стой на месте, — холодно велел он.
— Ублюдок…
Мне хотелось расплакаться.
— Я смотрю, она совсем не уважает тебя, — усмехнулся Джейлин рядом. А ведь я почти забыла про него. — Да и ты ее не очень-то любишь, Халид. Ты хоть раз желал ее, как женщину? Или только из жалости?
— Тебе не надоело? — поинтересовался Халид.
— Я долго думал, почему так, — сказал Джейлин. — Почему отец выбрал именно ее для тебя, отлично зная, что у тебя другие вкусы. Ты любишь других женщин, чтобы вот, как та, которую ты отдал Фарису… Ильса. Горячие, страстные, не распускающие сопли на каждом шагу. С хорошей фигурой, чтоб и попа и сиськи… а не как эта. Треска сушеная, бесцветная. И ведь ты держишься за нее! Не отдаешь. Неспроста? А потом понял. Она похожа на твою погибшую сестру.
Я почувствовала, как Халид напрягся. Принц попал в точку?
— Ты ничего не можешь знать о моей сестре.
— Не могу, — согласился тот. — Я никогда не видел ее, она была рабыней, прачкой, как и твоя мать. На год старше тебя. Она погибла при пожаре, а ты до сих пор не можешь простить себе, что не бросился за ней в горящий дом и не смог спасти. Тебя тогда уже забрали в даган, но ты приходил к матери и к сестре… Ты мог бы успеть, но ты испугался. Ты был мальчишкой… Мой отец действительно умен, внутренние демоны, порой, куда надежнее вожделения. Только я хочу сказать тебе, Халид: вот это, — он ткнул в меня пальцем, — не твоя сестра. И ты ничего ей не должен.
— Это не твое дело.
Джейлин широко и довольно заулыбался.
— Это задевает тебя. Значит, я прав.
Халид жалеет меня, смотрит на меня как на ребенка, как на сестру. Он даже сам говорил мне это вначале. Он обнимает меня, когда я плачу, успокаивает, подкладывает лучшие куски в тарелку. Но он не видит во мне желанную женщину. Ребенка, которого нужно защищать.
Я, наверно, только сейчас осознала это.
Он говорил…
Мне даже стыдно немного за то, как я пыталась приставать к нему. Я-то вижу в нем мужчину.
А в моих снах… это всего лишь сны.