— Но как бороться с тем, о чем или о ком ты не имеешь представления? Ни о его целях, ни о том, что ему известно о тебе и твоих близких?
Одно было ясно, и эта ясность приводила Дениса в отчаяние. Им или ему было известно о Юльке.
И тут Денис остановился, пораженный собственной тупостью:
— Исчезновение Юльки могло быть их рук, хвостов или чем там они действуют, делом. Не факт, но очень вероятно. Но зачем? Зачем им юная девушка, которая никому не успела перейти дорогу?
Хотя… Денис задержал дыхание, как делал он раньше, когда надо было обуздать эмоции и проанализировать ситуацию. После той триумфальной выставки он, казалось, потерял эту, такую нужную способность. Но сейчас, сейчас получилось. Сердце билось ровно, мысли перестали скакать, сбивая друг дружку. Он спокойно вызвал в памяти образ любимой.
Год свиданий, совместных поездок во все края света. Не совсем во все. Она не любила горы. Причем не любила настолько сильно, что ее поведение в горных местах наводило на мысль о панических атаках.
Поездку в Куршавель он готовил несколько месяцев. Покупка лыж, обмундирования, поездки на базу, чтобы Юлька освоила необходимый минимум навыков. В этом она оказалась потрясающе, просто неправдоподобно способной. То, что у него, спортивного, молодого парня потребовало в свое время несколько месяцев, она освоила за пару занятий.
— Ты в прошлой жизни была королевой трасс? — шутливо спрашивал он ее, но она отмаливалась, смягчая игнорирование шутки ласковой улыбкой.
Что-то не нравилось ей в подобных шутках, но тогда он не придал этому значения, решив, что Юлька просто стесняется своей неумелости. Но сейчас он вспомнил эти сцены так ясно, словно смотрел видеозапись с ними. Что-то царапало ее в его шутках насчет навыков из прошлых жизней, но что? Ерунда, скорее всего, но он зафиксировал эту малозначительную деталь и отложил ее в копилку, из которой он потом вынет все крупные и мелкие детали и, может быть, сложит паззл. Должен сложить. Иначе … Тут он понял, что думает о Юльке, как о живой.
Он предвкушал радости Куршавеля, представлял себе Юлькин восторг — от гор, от их уютного шале, домика, который он выбирал, ориентируясь на Юлькины романтические фантазии, такие, какими они представлялись ему.
Долго и придирчиво выбирал кольцо. То, что именно там, на фоне горного пейзажа, он сделает ей предложение, он решил уже давно. На поездку ушли все деньги, оставшиеся от родителей, но его это не заботило нисколько. Сияние Юлькиных глаз при виде альпийских красот стало бы призом, по сравнению с которым его траты — ничто, труха.
Но приза не случилось. Юлька шла с ним по тропинке, ведущей к их шале, сгорбившись, не глядя по сторонам, и так отчаянно вцепившись в его руку, словно опасалась, что кто-то или что-то оторвет ее от него.
В гостиной она чуть расслабилась, но попросила опустить шторы на окне, из которого открывался вид на горы. Денис привлек ее к себе, заглянул в глаза. Они были пустыми и не выражали ничего — ни радости, ни страха, ни любопытства. Бисерные капельки пота на лбу выдавали крайнюю степень то ли паники, то ли тревоги. Он видел это все и одновременно откуда-то понимал, что лучше ни о чем не спрашивать. Не сейчас.
Не сейчас. Сколько раз за тот первый год их отношений он говорил себе это по разным поводам! И иногда это оправдывало себя. Его словно окатило теплой волной — он вспомнил их первую близость. Он, конечно же, ее планировал. Еще бы, умудренный опытом мужчина, лидер по своей природе, рационалист и скептик, он все спланировал, как надо. Но все случилось не тогда, не так и не там.
Случилось вопреки его правилу — смешному, глупому, может быть, но правилу, которому он неотступно следовал и в своих серьезных, как ему казалось, романах, и в случайных контактах. Территория. Никогда на территории женщины. Или у него дома или где-то там, где все было организовано и оплачено им. Только так. Что стояло за этими установками, он предпочитал не анализировать. Просто следовал им. Неуклонно, с ранней юности и до того дня, когда эта странная девчонка с солнцем в волосах смахнула их одним жестом легкой руки, словно карточный домик.
Он заехал к ней, чтобы повесить какой-то дурацкий карниз. Соскользнувшая дрель задела палец, он спустился со стремянки, зажимая палец другой рукой, чтобы капающая кровь не пролилась на пол. Юлька метнулась к нему с флаконом перекиси, но, когда он протянул ей руку, внезапно отбросила флакон в сторону, опустилась на колени и стала зализывать рану, как это делают животные.
Он не мог пошевелиться, не мог выговорить ни слова. Кровь перестала идти на удивление быстро. Или ему так показалось? Она подняла лицо. В глазах ее остался только темный, вязкий мед, а солнечные блики скрылись в его толще. Он это точно знал, и так же точно знал, как он вернет сияние этим глазам, заменившим в тот момент ему весь мир.