Она спокойно сидела около карты. К ней пришло ощущение уверенности в том, что проблему она решит. Как? Она пока не знала.
Тело расслабилось и подсказало хозяйке, что надо лечь. Она лежала, положив голову на передние лапы. Перед ее внутренним взором проносились кадры ее похищения. Она так ясно увидела лицо Эдуарда в момент, когда он снял маску, что спокойствие на миг покинуло ее, и Анна оглянулась, чтобы убедиться, что он по-прежнему мертв.
Тревога была ложной: тело Эдуарда лежало в той же позе, рядом растекалась лужа мочи. Красная удавка ослабила натяжение и больше не стягивала горло поверженного врага.
Сердце ее сжалось от боли: перед глазами возник Азор, из последних сил пытающийся догнать машину. Что с ним? Квартира закрыта. И путь к ней лежит через две оживленных автомагистрали. Анна снова закрыла глаза. Морда Азора была такой реальной, что она от неожиданности разомкнула веки. Конечно же, никакого Азора рядом не было. Но как только она вновь смежила их, морда была на месте. Азор смотрел ей прямо в глаза, и было полное впечатление, что он ободряюще улыбается.
Сквозь выступившие слезы она увидела смену диспозиции: ранней весной, почти на том же месте, где ее похитили, она стояла с поводком в руке и смущенно приносила извинения случайному прохожему. Что было причиной? Странно, но воспоминание ускользало, она ли что-то сделала не так, или Азор нечаянно напугал человека … Анна потрясла головой и снова увидела смеющуюся морду друга.
Морда отдалилась, и вот перед глазами Анны возник Азор, стоявший тогда в нескольких метрах от нее, стал интенсивно отбрасывать задними лапами комья грязного весеннего снега. Один комок попал прохожему в рукав. Мужчина отреагировал с юмором, но Анна долго расшаркивалась за неосмотрительность четвероногого приятеля.
Вот оно! Эврика! – решение пришло.
— Спасибо, дорогой, — прошептала Анна в полной уверенности, что адресат ее услышит.
Она гребла задними по скользкому полу, стараясь попасть по карте. С какого-то надцатого раза это получилось. Карта шлепнулась об стену рядом с дверью, потом еще и еще. С какого раза карта все-таки ударила по сигнальной лампочке замка, Анна не знала.
На уже без раздумий, как сделать правильный жест, находясь в этом непривычном теле, нажала передней лапой на ручку двери. Дверь выходила в длинный коридор. Выхода не было видно. Анна галопом промчалась из конца в конец, пока не увидела стрелку-указатель. Стрелка вела на лестницу, потом вниз. Она слетела по лестничным пролетам, легко нажала лапой на кнопку выхода и наконец очутилась на улице.
Стоял солнечный день, солнце было в самом зените. Незнакомым ей прежде наитием Анна ощутила, что ей надо куда-то спрятаться до темноты. Это была не мысль, это был инстинкт самосохранения.
— Я совсем зверюга теперь, – констатировала она про себя. И тут же поняла, что способность мыслить рационально ей оставили. Она зафиксировала мысль, что странное, не принадлежащее ни одному известному виду животное, каким она теперь была, с большой вероятностью могло навлечь на себя любые неприятности, вплоть до фатальных.
— Значит не совсем зверюга, — улыбнулась Анна. Только вместо улыбки слегка вильнула хвостом.
Она учуяла запах тины и пошла на него. Запах шел из подвального окошка старого двухэтажного домика, окна которого были заколочены, а весь фасад занавешен полупрозрачной шторкой с изображением строительного забора. Она протиснулась за шторку, прилегла, втянула ноздрями воздух. Болотистый запах говорил о том, что где-то есть дыра, через которую можно попасть в подвал.
Дырой оказалась форточка. Она была прикрытой, но едва заметной щели оказалось достаточной, чтобы шедший оттуда запах подсказал Анне путь.
В подвале было сыро, Анна добралась до сухого места, брезгливо отряхнула намокшие лапы и вспрыгнула на толстую трубу. Функции трубы были неясны, но, по крайней мере, она была сухой.
Анна распласталась вдоль трубы. Она могла позволить себе отдых. Она спала. При этом фиксировала каждый звук и каждый новый запах. Но это совсем не сказывалось на качестве сна.
Когда за окном сгустились сумерки, она почувствовала себя отдохнувшей и готовой отправиться в путь. Что путь лежит к собственному дому, она не сомневалась. Как и что там будет, она оценит на месте, но сейчас ей надо туда.
Откуда она знала дорогу? Этого она объяснить себе не могла. Но уверенно шла в нужном направлении, стараясь не выходить на открытые пространства, чтобы не быть замеченной людьми. Спустя два часа она лежала в скверике у своего подъезда и ждала времени, когда ночь вступит в свои права и жизнь в доме затихнет.