Все в мире находит свое место: вот и она нашла маленький островок, на дне, покрытом ровным голубым, при свете луны, песком.
Роза легла на спину и стала медленно погружаться на дно. Она думала о том, что странно было не догадаться раньше: вот так вот плавать на спине, чуть скрывшись под водой. Ведь отсюда мир казался совсем другим.
И быстро наступило утро и украсило небо, будто к празднику: шел черный дождь, то сплошными нитями, то густыми каплями падая вниз. Но ведь странную эту вещь поняла она только сейчас: небесная вода и река — совсем разные вещи. И капли дождя, падая в реку, не смешиваются с ней, а снова уходят в небо.
Берег оттуда, из-под воды, тоже выглядит совсем и по-другому. Те же деревья, но все не так. И там тоже скоро наступит праздник: длинные ленты треплет игривый ветер. Роза была уверена, что все эти ленты, все цветы на земле сделаны из оберточной бумаги.
„Хорошо здесь тихо лежать“, — думала она, медленно переворачиваясь на живот. — „Теперь я смогу видеть и небо, и движение песка. Он красивее, чем на берегу. Такой чистый и мягкий. Он иногда поднимается вверх. И тогда мне кажется, что я в невесомости. В призрачном космическом корабле путешествую одна между колец Сатурна “.
Иногда на берег приходят люди, чтобы издали посмотреть на Розу. Некоторые из них даже входят в реку. Мужчины и женщины, дети и старцы, музыканты, рабочие, летчики и водолазы. Они трогают ее руками или пальцем ноги, пробуют поднять ее или просто смотрят в ее глаза. Кто-то считает, что они грустные и пишет о ней стихи… А кто-то мыслями навсегда останется лежать рядом, и скоро ей станет тесно быть рядом с ними, и тогда она поплывет прочь, как на крыльях в жидком дыму своего красного платья.
Роза будет держаться берега, чтобы иногда видеть людей. Ведь все же надо признать, что изредка она скучает по ним. Она увидит, проплывая однажды утром, и того, кто в ТУ НОЧЬ играл на флейте. Роза не ожидала, что хорошо знает этого человека, и остановится возле него, зацепившись волосами за корягу, чтобы послушать флейту и посмотреть на музыканта. А он стоит по колено в воде и смотрит на нее глазами полными слез. Он теперь так часто плачет. Раньше он не играл музыки совсем, а сейчас он ждет Розу на берегу. Ждет и его флейта. Он видит ее под водой и не решается прикоснуться, он просто долго смотрит на нее и продолжает играть. Но потом Розу быстро унесет течение»…
Драко в нетерпении отложил пергамент, чтобы взять следующий, но тот содержал совсем другую историю:
…«Звонок, еще один звонок, за окном непогода. Ко мне идешь ты по ноябрьскому, мертвому лесу. В середине полузабытых снов стоит ветхий дом мой, и позапрошлогодними сосновыми иголками устланы лабиринты путей к нему. Я не одинока, я с собой наедине. В камине потрескивают дрова, но ничто не согреет, я хожу из комнаты в комнату бессмысленная, опустошенная, ношу твои раны. Не стану открывать дверь перед тобой, а спрячусь, как ребенок, под одеяло. Лучше видеть вечные сны, что ты для меня оставил… ты меня не разбудишь»…
Торопятся буквы: крупные, неровные, тонкими ручками перемычек поддерживающие друг друга. И Драко чувствует то, что хотела сказать Роза, но ему нужно знать, где началась, чем продолжилась и как завершилась эта история. И он понимает, что не сможет попросить ее об этом, ведь задать вопрос ей, значит дать карт-бланш на тысячи вопросов о том, чего девушке знать совсем не следует. Говорить с ней о своем прошлом он не намерен. Он вообще не настроен больше допускать слабостей и общаться с ней вне Малфой-Мэнора.
Из мусорной корзины Драко Малфоя
ПРИГЛАШЕНИЕ
_
Королевский театр Ковент-Гарден
В рамках гастролей артистов балетной труппы Мариинского театра
г. Санкт-Петербурга (Россия)
Приглашает вас посетить классический балет «Щелкунчик»
22 июня 2020 г.
Партер. 7 и 8 место.
_
1. Написать сыну.
2. Забрать заказанные книги и материалы.
3. Мастер-класс в Косом Переулке.
4. Попробовать подослать портниху к Розе.
5. Подарок для Тиа.
6. Отчет на понедельник.
7. Встреча с Стиллом (перенести на среду).
8. Благотворительнй обед.
Сонная и снова простоволосая. В волосах перо. Как странно, но теперь она больше похожа не на ворону, а на индейца. Маленького, шустрого, по недоразумению рыжего индейца с пером в волосах.
Сегодня газета сдвинута на край стола и лежит не под тем углом, грозя вообще сорваться на пол. А еще локти мужчины на столе нарушают все мыслимые правила этикета.
— С добрым утром, миссис Малфой.
— С добрым утром.
На бледном лице девушки розовый полумесяц улыбки — она обезоруживающе не сердится. Наоборот, хворостиной по нервам бьет ее следующая фраза:
— Простите, мистер Малфой, иногда я бываю слишком настойчивой.
— Ничего, все мы впадаем в такие состояния, когда понимаем, что близки к цели, важной для себя.
— Я не приблизилась к ней, — начала было Роза, но тут же замолчала, уронив взгляд.
— Вы были близки.
— Что?
— Опять это ваше «что-о-о»!
— Вам есть, что мне рассказать? — девушка не обращает внимания на шпильку.
— Нет, у меня к вам другое предложение. Сегодня вечером я хотел бы пригласить вас в одно место. Согласны?
— Что это?
— Увидите позже.
— Хорошо, но как мне следует одеться? Помнится, в прошлый раз вы были весьма недовольны моим внешним видом.
— О, в этот раз можете ни в чем себе не отказывать: бальное платье и тапочки, туфли на каблуках в купе с формой для квиддича. В общем, границ Малфой-Мэнора и прилегающих территорий мы не покинем. Так что форма одежды — удобная.
…
Скорпиус не чувствовал, что поступает неправильно, равно как и правоты не ощущал, лишь потому, что не задумывался. Он впервые за много лет чувствовал себя свободным, совсем, как в школе, где его не могла достать вездесущая опека родителей. Что-то похожее было в начале отношений с Розой, когда она шалости ради насылала грозовую тучу прямо на слизеринскую спальню. Оставалось лишь гадать, сколь точно наводчик орудий внутри нее настраивал атмосферные осадки прямо на его постель.
— Спасибо за нежный подъем! — приветствовал он ее перед завтраком, когда девушка, гордо вздернув нос, шла к столу своего факультета.
— Я для тебя вообще на все готова, — парировала Роза, балансируя между «громко» и «тихо» столь тонко, что ее фразу, кроме Скорпиуса могла слышать только шествующая рядом Лили Поттер, которая тут же хрюкнув от смеха, отворачивалась в сторону.
А он подставлял Розе плечи своих белоснежных рубашек, чтобы она могла ступить на них и взобраться на дерево, в тот самый дом, что он воздвиг для них.
И все же это не та Роза, которую он полюбил. Та девочка затерялась и осталась там, среди июльского разнотравья, там же, где остались и воспоминания о матери. Та Роза, что отсчитывала года вместе с ним, оказалась особой неуверенной и зависимой от собственных неудач, когда отнеся в издательство свою первую книгу, получила жесткий и категоричный отказ.
Не в привычках Скорпиуса было поддерживать. Он мог бросить в лужу перед ней свою новую мантию лишь для того, чтобы девушка не промочила ноги, но о чем можно говорить, когда Роза заливалась слезами над письмом из издательства, Скорпиус представлял слабо. Сам он переживал неудачи проще, разрушая стены заклятиями, а потом, восстанавливая их, когда кризис проходил.
Скорпиус понимал, что ему следовало намного раньше задуматься о том, КАК сильно изменилась Роза Уизли, пока она еще была Уизли. Получив ее согласие на обручальный браслет, юноша растерялся… и предложение заменить Манна на посту, стало своего рода спасением.
….
Вечер укутывал улицы тяжелым покрывалом, звезды скудно осветили небо, когда Скорпиус вышел из отеля, чтобы выпить чашечку кофе. В руке он сжимал пергамент. Письмо, на которое он немедля собирался ответить.
«Здравствуйте, Скорпиус.