Вот панталон у них не было. Его Ангелу такой аксессуар ни к чему, она и без того способна свести с ума любого, но они могли стать еще одним важным кирпичиком на пути к его цели. А ведь Палач не просто так обхаживает врачиху, упустив из поля зрения ее мать. В Ордене ходили легенды о его интуиции.
Опасно. Очень опасно переходить ему дорогу.
Любимая пошевелилась, поворачиваясь, и тишину спальни нарушил тихий стон во сне. Сердце оборвалось, и он понял, что у него просто нет другого выхода. Придется рискнуть.
Богдан не помнил, почему тогда проснулся. Скорее всего, его разбудили крики. Полусонный, побежал в комнату матери. Криков больше не было, лишь всхлипы и глухие удары. Толкнув приоткрытую дверь, он увидел съежившуюся на полу мать и нависающего над ней отца.
– Тупая фригидная сука! – с ненавистью буквально выплюнул отец и в очередной раз замахнулся ногой в лакированном ботинке.
– Мама! Нет!!! – Богдан бросился наперерез, повиснув на ноге отца.
– Щенок! – Вацлав разозлился и пинком отшвырнул его. – Не смей вмешиваться! Тебя стоит проучить.
Расширенными глазами Богдан наблюдал, как к нему направляется отец, снимая ремень. Первый удар обжег и заставил вскрикнуть и растянуться на полу. Подняв глаза, Богдан встретил взгляд матери, так и лежащей без движения на полу. Безразличный, погасший. Но добило облегчение в родных глазах: бьют не ее.
В этот момент что-то оборвалось у него внутри. Он и раньше чувствовал, что мать его не любит, но наивно старался обратить на себя внимание – рисунками, поступками. Принося ей разные мелочи, старался заслужить похвалу. Сейчас же всем детским сердцем понял, что этот человек ему чужой, и он зря пришел. Не нужна матери его помощь и от нее он не дождется помощи никогда.
Сжав зубы, он молча сносил удары, пока не потерял сознание. Очнулся уже в своей постели, когда его осматривал семейный доктор. Он был частым гостем у них дома. С этой ночи Богдан больше никогда не подходил к матери и не заговаривал с ней без необходимости, не дарил ей рисунков и не выходил из комнаты, когда по дому разносились ее крики.
Часто от отца доставалось и ему. Вацлав был вспыльчив и скор на расправу. Переезд в закрытую школу Богдан воспринял с радостью, а еще больше ему понравились занятия боевыми искусствами и самообороной. И однажды, когда на каникулах приехал домой, блокировал удар отца.
– И что дальше? Ударишь меня? – оскалился в ответ Вацлав.
– Нет. Поднимешь еще раз на меня руку – пристрелю, – холодно ответил сын и показал незаметно вытащенный из кармана отца пистолет.
На удивление, такой ответ пришелся по душе Вацлаву.
– А ты растешь, – с одобрением произнес он.
С этого дня он больше ни разу не замахнулся на сына, ограничиваясь словесными порками. Богдан не шутил, и он это понял. И зауважал.
Богдан тряхнул головой, прогоняя давно забытые воспоминания. Рассказ Розы об избиении матери всколыхнул их, подняв муть в душе. Ее мать нашла в себе силы развестись и уйти, забрав детей, а в его мире разводы были невозможны. Неугодные женщины заканчивали свои дни в монастырях, или с ними случались несчастные случаи. Дети всегда оставались с отцами.
В дверь постучали, и в кабинет зашла секретарша.
– Документы, что вы просили.
Она продефилировала к столу и положила папки, нагнувшись так, чтобы выигрышно продемонстрировать грудь. Две лишние пуговички блузки даже расстегнула для этого.
– Может, кофе?
– Да, принеси, – согласился Богдан. Свой утренний кофе у Розы он так и не выпил, предпочел чай.
Секретарша ушла, соблазнительно покачивая аппетитными бедрами. Внешность у секретарши Савицкого была идеальная. Лицо, грудь, ноги, придраться не к чему, но эта красивая кукла не вызывала никаких эмоций. Наклони он ее через стол, она даже не пикнет протестующе и так же безропотно сделает минет. Сколько таких услужливых женщин в его жизни было – не счесть. Он не запоминал ни их лиц, ни имен.
Почему же не может выкинуть из головы рыжую занозу? Вчера он был практически уверен, что она надела на себя скверну, но пришлось признать, что в голове мутится не по этой причине. Она сама сводила его с ума. Богдан не мог объяснить себе, почему остался у нее этой ночью. Ведь мог переночевать в городской квартире Кристофа, чтобы не ехать домой. Ночью, когда она уснула, он проверил чемодан в шкафу. Вещи в нем так и лежали небрежно засунутыми, как их и побросала Роза. Панталоны покоились сверху, как будто насмехаясь над ним. Несколько мгновений он колебался – забрать их или нет, но в итоге оставил в чемодане, прикрыв другими вещами.