Кстати, об уважении – оплата за это дело была такой мизерной, что себя я уважать перестал, а уж о полиции и речи нет. Этот государственный аппарат много веков в уважении не нуждается. Кстати, тот гуманоид, что оставил меня без штанов, оказывается, заявился на Элизиум совсем недавно. Его регистрационный номер и имя я на всякий случай запомнил. Прежде чем покинуть полицейское управление, заглянул в досье, собранное на мамука.
Да ну его! Вот привязался, в самом деле!
Выбросил из головы мысли о белой обезьяне…
Кстати, у него смешное имя: Билли.
Билли Бо…
Нет, с этим нужно что-то делать!
Решительно прекратил думать о мошеннике, выбрался из здания и направился к стоянке. Флаер угнали. Ну что ж, помогли тебе – помоги ближнему своему. Ближним оказался транспорт с полицейскими звёздами на борту. Эх, прокачусь с ветерком! И в сопровождении эскорта – стражи порядка не замедлили пуститься в погоню.
Лихо пролетая там, где в принципе невозможно протиснуться, нырял в проходы между зданиями. Едва вписываясь в узкие арки, взмывал вверх и поворачивал флаер на сто восемьдесят градусов, когда координаторы полицейских этого не ожидали. Преследователи отстали, запутавшись в лабиринте улиц. Спокойно добрался до Вегаса. Там, занимая миленьким домиком половину города, проживал папочка. Мамочка тоже имела место быть в моей жизни, но очень редко. Она развлекалась, мотаясь по галактике, посещая самые престижные тусовки.
А почему бы и нет? С таким-то богатым мужем…
Бросив флаер возле слепой стены на тысяча каком-то этаже, выпрыгнул на платформу. Механический, но не лишённый приятной мелодичности голос потребовал назвать пароль, заботливо напоминая, что если таковой не поступит в течении пяти секунд, то от меня останется хорошо прожаренный бифштекс.
В ответ на это вежливое свинство, не стесняясь в выражениях, пообещал механическому секретарю разбить его реле, выдрать полупроводники и попрыгать на микросхемах.
Часть стены тут же отъехала в сторону, пропуская в лифт. Не знаю, чего уж там мудрят папины программисты, но в моём случае охранная сигнализация сразу же отключается, стоит только выругаться позабористее.
Вошёл в прозрачную кабинку и расслабился, чувствуя, как лифт плавно взлетает вверх. Лифт сделан, наверное, специально для того, чтобы поиздеваться надо мной. Мол, какие сами, такие и сани, приятной поездки! Ни тебе мягких диванов, нежно и сильно массажирующих плечи, ни тебе бара, забитого под завязку самыми благородными напитками. Жесткая табуретка и бутылка паршивого виски на откидном столике – получите и распишитесь, мистер блудный сын!
Мой папочка невероятно богат, и я мог бы вести светскую жизнь скучающего, пресыщенного плейбоя. Но для того, чтобы получить доступ к папиным денежкам, надо было выполнить маленькое условие, а именно: стать уважаемым человеком. Условие это не просто глубоко противно, оно шло в разрез со всеми моими жизненными ценностями, а потому я сам шёл вразрез с папиными деньгами. Мы с ними просто не встречались. Нет, он конечно не плохой мужик, и попроси я – подкинул бы кредитов на карту. Но для этого надо было завести эту карту, что само по себе было уступкой «человеку уважаемому», а потому неприемлемо. А ещё – и это самое противное – попросить. Попросить, смиренно склонив голову. Признать собственный образ жизни аморальным и не оправдавшим моих же надежд. Это невозможно – с папой у нас давнее и непрекращающееся противостояние. Порой я даже думал, что это не конфликт двух людей, а конфликт двух мировоззренческих позиций. Хотя против того, чтобы папа по собственной инициативе пополнил мой баланс, никогда не возражал. Обычно он так и делал, по своим каналам получая информацию о состоянии моего счёта. Ну, сейчас я эту тему развивать не стану. Просто приду к папе в гости, вымоюсь, отдохну, и наемся до отвала. Поем нормальной пищи, в которой даже при самом тщательном анализе вы не найдёте ни одной синтезированной молекулы.
Бутылка из-под низкосортного виски оказалась наполнена самым изысканным напитком, какой только можно придумать за деньги. С удовольствием вдохнул тонкий аромат. Наверное, именно этого не хватало, чтобы включить расслабившиеся в предвкушении отдыха, мозги. Я вдруг сообразил, что подъём затягивается. Судя по тому, сколько пошло времени, уже как минимум минут двадцать должен быть в тёплых объятиях любящего папочки.