Глава 25
Странно, но впервые за всё время мысли о белой обезьяне не испортили мне жизнь. По непонятной причине примета не сработала, и всё прошло без сучка и задоринки. Я заглянул домой, собрал вещи, минуту постоял на пороге, прощаясь со своей берлогой. Естественно, никаких апартаментов не было, и кровати размером со стоянку для наземного транспорта тоже. Митра не месила грязными пятками кровать, её дымноухий воздыхатель Ариман здесь тоже не появлялся. Робота никто не ломал, и он привычно прочёл мне лекцию о правильном питании, о технике безопасности, об ответственности за свою жизнь, в длительности которой заинтересованы мои близкие – то есть он, Компи. Послушав зануду пять минут, выключил его и вышел.
На космодроме меня ждал корабль. Увидев его, немного напрягся. Рано расслабился, решив, что Билли Бо перестал портить мне жизнь: кораблик, на котором предстояло лететь на Альтер, оказался маленькой космической яхтой, той самой, которую матёрые звёздные волки, снисходительно кривясь, называют «Мадам».
Почему-то вспотел, потом почувствовал озноб и вдруг разозлился: да сколько можно накручивать себя?! Прогнав нехорошие предчувствия, взбежал по трапу и шагнул в гостеприимно распахнувшийся люк.
Так как корабль находился на безопасной планете, с опасными формами жизни проблем здесь не было, то из открытого шлюза я сразу вошёл в роскошно обставленный холл. Холлом матёрые космолётчики презрительно называли дорогой будуар, к которому для чего-то приделаны гравигенные двигатели – это определение яхты типа «Мадам» будет, пожалуй, самым точным. Хмыкнул, рассматривая дорогие ковры из шерсти гиппоцеррусов, завезённые с одной из колониальных планет, где с природой обращались более бережно, чем у нас, на Элизиуме. Стены утыканы безвкусными декоративными светильниками из самосветящихся кристаллов. Вся эта мишура абсолютно бесполезна в реальном космическом полёте и превращается в груду опасных обломков при любой сколь-нибудь серьёзной аварии. Но, впрочем, такие яхты и не предназначены для дальних космических перелётов, а многие из таких вот дорогих игрушек так никогда и не отрывались от поверхности планеты.
Посреди вопиющего безобразия, утопая по щиколотку в ворсе аляповатого коврового покрытия, стоял профессор Донахью. Шикарную обстановку он, скорее всего, даже не заметил, что-то лихорадочно набирая на ручном коммуникаторе. Судя по плывущим по вокруг него полупрозрачным голограммам, он работал с артефактами цивилизации мамуков. Увидев изображение белой обезьяны в древней ритуальной одежде, я непроизвольно вздрогнул, как будто ко мне неожиданно прикоснулась какая-то мерзость, и выронил из рук герметичную сумку. Загремело – собираясь в полёт, дома я не уложил как следует вещи, просто сбросал всё, что попало под руку. Профессор отвлёкся от своего занятия, с досадой взглянув на источник шума. Потом поднял взгляд на меня и просиял.
- Дорогой мой Адам! Рад вас видеть, очень рад!
- Взаимно, профессор. Скажите, Донахью, а кроме будуара, в котором мы находимся, на этой посудине есть ещё какие-то помещения? Полагаю, что рубку искать бесполезно, но хотя бы каюты для пассажиров предусмотрены?
- Пойдёмте-пойдёмте, Ченг, я провожу вас в вашу комнату, - учёный подбежал, схватил меня за руку и потащил к услужливо отъехавшему люку во внутренний коридор. Я улыбнулся: как он ещё не назвал каюту аудиторией или, на худой конец, классом?
Профессор приложил ладонь к сенсору, втаскивая меня в маленькую и, на удивление, минимально обставленную комнатку. С одобрением посмотрел на коконы силовых полей - гибриды анабиозной камеры, обычной кровати и противоперегрузочного кресла.
- Здесь мы с вами будем жить, - сказал профессор. – Ченг, вы умеете пользоваться этими штуками? Мне приказано сесть в кресло, но поле отбросило меня вон туда, - и Донахью показал в угол, где валялся такой же косморюкзак, как и у меня.
Рассеянность университетского преподавателя была притчей во языцех, а о его неспособности обращаться даже с самой простейшей техникой сочиняли анекдоты.
- Вас ждёт капитан яхты. Там, наверху. А я, с вашего позволения, присяду и закончу работу.
Помог бедолаге отключить силовое поле и вышел. Слова Донахью о том, что в полёте принимает участие ещё кто-то, насторожили. Не привык такой толпой путешествовать, одному проще – отвечаешь только за себя и не ждёшь подвоха. Но – не буду накручивать заранее, может, всё не так плохо. Что ж, пойду познакомлюсь с третьим членом экспедиции.
Поднялся в рубку и остолбенел: увидел в рубке мисс Платье. Сразу не смылся с космолёта от крайнего возмущения. Такого свинства от отца не ожидал! Сначала замер на месте именно по этой причине, а потом забыл отмереть уже от удивления.