Однако, отвлёкся. Это, наверное, потому, что вляпался в облипочку. Итак, что такое облипочки, вы представили. А теперь осознайте тот факт, что эти прелестные существа очень любвеобильны, при каждой возможности лезут обниматься. И прочувствуйте, прочувствуйте!.. И вы поймёте, что я испытал, вляпавшись в облипочку. Зазевался, пытаясь перепрыгнуть с одной твёрдой кочки на другую, теперь вот с большим трудом отдираю от себя это прилипчивое создание. Трудно, но возможно. Эх, если бы можно было так же быстро избавиться от запахов, мгновенно пропитавших одежду и волосы!..
Не считая редких кочек, которыми пользуются для передвижения взрослые особи, вся поверхность планетоида покрыта ячейками, похожими на соты. Прошу прощения, использую древнее словечко - следствие высокой образованности, непростительной для людей моей профессии.
Дело в том, что настоянию любимого папочки какое-то время учился в институте древних цивилизаций. Родитель не ожидал, что отпрыск окажется таким способным учеником и овладеет не одним, а парой сотен древних языков. Папа сам не рад, поскольку я очень эффективно использовал древние нецензурные речевые обороты. Кстати, в университет отдают в очень нежном возрасте, так что недовольство папаши понятно.
Однако, отвлекся. Так сотами назывались восковые ячейки. В них пчёлки производили сборку примитивных средств беспроволочной связи, называемых телефонами. А пчёлки – это рабочие, которые сотовые телефоны собирали.
Благодаря моей большой учёности вы имеете представление о поверхности кисельной планетки.
В сотах живут слезуны. Один такой слезун уселся прямо на крышку люка, за которой находилась лестница в тесную комнатёнку единственной на планете гостиницы для гуманоидов. Единственной потому, что построил её сам – единственный гуманоид в этом чокнутом месте.
Достаточно хлопот с глупыми ковриками и слезунами, но ещё очень достаёт третьи обитатели планетоида. Не знаю, как они называются на самом деле, я их назвал так: дуры-кони.
Лично я своим переразвитым умом не могу понять, как из облипочек и слезунов получаются такие громадины? Представьте столб, прыгающий на пружинке - это взрослые особи. Прыгают себе бесцельно с кочки на кочку – и всё. Я не знаю, что они едят. Скорее всего, кожей впитывают густой кисельный воздух.
Когда впервые увидел эти махины, едва не помер от страха. То есть, перепугаться не мог, нет, я же бесстрашный детектив Ченг! Ладно, скажу так: растерялся. Так растерялся, что едва не обмочил штаны. Дура-конь со страшной скоростью неслась на меня. Отшатнувшись, свалился в ближайшую ячейку – так у меня получился гостиничный номер. Потом установил сверху отвалившийся при аварийной посадке люк, а пол этой ячейки успел устелить ветошью. То есть, просто скинул старый комбинезон и пока возился с ремонтом повреждённого узла, бросал туда куски изоляционной пластмассы, пористые прокладки из мегапралана и прочий мусор. А эта конь прыгала на ближайшей кочке, как дура, и радостно ржала. Эх, знал бы, где упаду – соломки бы подстелил.
Опять пользуюсь древними речевыми оборотами, а вы можете и не знать, кто такие кони и что такое соломка. В общем, кони – это специально выдрессированные животные, с длинной шеей и вытянутой мордой. Тела у них не было, только причудливо изогнутая шея на массивной пятке.
Коней использовали для игры в шахматы, их специально для этого натаскивали. Что такое шахматы объяснять не буду, это непереводимый речевой оборот нецензурного характера, а рядом с вами могут находиться дети.
Игра проводилась на стадионе. Игровое поле расчерчивали чёрно-белой клеткой. Кони прыгали с клетки на клетку – как то животное, что устроилось на краю соседней ячейки. У коней была ещё одна особенность – они постоянно испражнялись. Задача игроков очень нелёгка. Им надо было угадать, какой конь собрался загадить игровое поле и подстелить соломки. Соломка - это специальный абсорбент, формулу приводить не буду, она двенадцатисложная, вам это не интересно – мне-то деваться некуда, у меня феноменальная память, запомнил. Когда игрок ошибался, не угадав нужный сектор поля, это называлось так: шах. Потом был мат. О, какой это был мат! Когда читал справочник молодого шахматиста, не поверите - краснел!