С вызовом взглянул аристократу в глаза. Они были бездонны - черны, словно самая беззвёздная ночь, но при этом до умопомрачения прозрачны. Не знаю, как это может быть, но его глаза были именно такими – бездонно-прозрачными, и чернота обжигала, леденила. Почувствовал себя распятым под микроскопом микробом – по-другому описать непривычные ощущения не могу.
Он подошёл ближе. Захотелось забраться в отбросы, но не мог сдвинуться с места. Аристократ молча взял меня за руку и длинным, остро наточенным ногтем сделал надрез где-то в области запястья. Тупо смотрел на тонкую струйку крови, удобряющую местную почву и почему-то даже не думал сопротивляться. Незнакомец, достав из складок плаща складной пластиковый стаканчик, привычным движением встряхнул. Расправив его, подставил под струйку крови. Поднёс к носу и, не найдя ничего оскорбляющего благородное обоняние, осторожно попробовал.
Не понравилось - сморщился и сплюнул. Я расхохотался, стряхивая оцепенение: так-то - без спроса! Вот если бы он спросил, то с удовольствием рассказал ему, что пил вчера и в каких количествах.
Нахал всё ещё плевался и топтал ногами ни в чём не повинный стаканчик. Ранка на руке затянулась и лишь царапина напоминала о непрошеном заборе крови на предмет наличия токсинов в организме.
- Вот ведь дрянь! - в сердцах воскликнул дегустатор, проплевавшись.
- Ты кто?
- Вампир, - он оперся на трость, склонив голову в издевательском поклоне.
- Вампиров не бывает - они вымерли.
Память услужливо выдала на-гора информацию о том, что эти самые вампиры – персонажи совсем уж замшелых времён, какая-то дальняя родня не то патефона, не то не то фараона – в общем, такая же древность.
- А я и есть мёртвый вампир, - он расхохотался, будто выдал что-то очень оригинальное. Вообще-то, расхохотался – не то слово, вампир благородно откинул голову назад, и его аристократическая глотка издала серию сдержанных звуков, которые с большой натяжкой можно было назвать смехом. Это естественно – благородный сэр не будет опускаться до плебейского хохота. - Раньше, юноша, вампиры не только бывали, но и пользовались большой популярностью!
- Когда раньше? – глупый, конечно, вопрос, но лучшего ничего не придумал. Оно и понятно – от одних насекомых крыша ехала, не говоря уж о крысах, мутантах и прочих прелестях лабиринта. А теперь вот этот – то ли призрак, то ли глюк. Если всё-таки глюк, то очень красочный, очень реалистичный, почти живой.
- Вы потрясающе необразованны, юноша. Поройтесь в истории, - он оглядел помещение и, брезгливо сморщившись, перескочил на другую тему. - Свинарник! Ничего не могу с собой поделать - казалось, давно пора привыкнуть, а всё равно каждый раз выворачивает наизнанку от вони! Стыдно за потомков.
- Потомков? - тупо переспросил я, всё ещё не понимая, в чём здесь подвох.
- Ну да, потомков. Я давно мёртв. Я умер гораздо раньше моего замка. Меня прикололи к стене, как бабочку и замуровали вход, но время, как всегда это бывает, постаралось на славу - оно, знаете ли, лучше всех ломает стены, - он посмотрел свысока, что при его росте не составляло труда. Уголки красиво очерченных губ поползли вверх, изображая ироничную усмешку.
- Как? - я не смог внятно сформулировать вопрос, но он понял меня без слов.
- Здесь находится астральный прокол... точнее... у меня прокол в астрале. Пытаюсь вернуться в прошлое и предупредить себя об опасности, но раз за разом вынужден лицезреть эти кости. Не пускает... - он посмотрел на осиновый кол, и агатовые глаза полыхнули такой лютой ненавистью, что я поразился тому, как древняя деревяшка не сгорела под этим огненным взглядом. Видимо, негативные эмоции, что охватили его, заняли слишком много места в душе вампира, вытеснив вежливость. Собеседник перешёл на «ты», даже не спросив у меня на то разрешения. - Вытащил бы ты его, а? В долгу не останусь...
- Не останешься - оживёшь и выпьешь всю мою кровушку! – забавно, вернулось чувство юмора, а вместе с ним и способность философски относиться к любым проблемам. А вампир явно был проблемой и, как я подозревал, серьёзной. Подумав об этом, обнаружил некоторое несоответствие между словами и поведением моего высокомерного собеседника. – Послушай, - сказал я, скрестив руки на груди, - то, что вампиры пьют кровь – классика. Только вот ты, вроде, призрак, а хлещешь её, родимую, как водичку?