Это море было другим. Я смотрел на него, и не мог отвести взгляда, подавленный грандиозностью зрелища. Вода была сине-зелёного цвета. Откуда-то из глубин памяти, из тех глубин, о наличии которых я и не подозревал, всплыло название этого цвета - бирюзовый.
Зрелище подавляло своей грандиозностью, заставляя почувствовать себя букашкой, песчинкой, былинкой. Я не привык чувствовать себя такой мелочью, но не мог стряхнуть очарование. Волны пенными гребешками наползали на берег, пытаясь лизнуть мои ботинки.
Где-то далеко вода встречалась с небом, и линия горизонта едва была заметна. Небо было столь же глубоким, столь же насыщенным, что казалось продолжением моря.
А запах! Запах был таким, что голова закружилась, а тело, будто получив право действовать помимо моей воли, запасало этот запах впрок. Обратил внимание на то, что грудь моя раздувалась – я делал глубокие вдохи. Пил, и не мог напиться. Этот аромат останется в моей памяти навсегда, пусть даже почувствовал его во сне, и никогда не буду ощущать наяву. Терпкий, солёный запах воды смешивался с чем-то сладковатым, невесомо нежным, и в то же время одурманивающим. Азалии – услужливо подсказала мне глубинная память – так пахнут азалии, когда только-только начинают распускаться.
Оглянулся, не сомневаясь в том, что увижу усыпанные цветами деревья, но был жестоко разочарован. За моей спиной расположилась грязная деревушка, затянутая дымом костров. Словно картинка другого сна, деревушка ни как не сочеталась с бирюзовым морем, она просто не могла находиться на этом берегу.
Пожал плечами и подумал, что довольно часто уродство, самое отвратительное уродство, соседствует с гармонией и покоем идеальной красоты. И тут же подумалось, что в таком вот месте красота начинает восприниматься как что-то безобразное. Уродство поглощает, марает своими правилами, искажает собственным видением – и вот уже красота становится в таком вот месте персоной нон грата. Конечно, красота в моём понимании.
Снова посмотрел на море. Оно стало чёрным. Небо изменилось, потемнело тучами, обещая бурю. И вода – пока ещё почти спокойная, приготовилась к этой буре.
Я мог проснуться в любую минуту, но не хотел этого. Обычно мне сны не снятся, просто проваливаюсь в темноту, и всё. Закрыл глаза – и тут же открыл их. Первое мгновенье помню, что мне что-то снилось, но только первое мгновенье, потом сон стирается, остаётся только ощущение лёгкости отдохнувшего тела и ума. А вот ощущение восьми часов сна выпадало из времени. Хороший, здоровый сон человека, у которого совесть спокойна.
Ну, ладно, потом я попытаюсь осмыслить и понять, чем вызвано это сновидение, а пока досмотрю до конца. Наблюдать бурю – пусть даже во сне – это круто!!!
Но море вдруг снова успокоилось, стало другим. Изменилось так же, как изменился окружающий меня воздух. Теперь он был сухим и пах пылью и плесенью. Запах застоя и безвременья. А море пропало. Теперь на его месте образовалась лужа серебристо-серой ртути, вокруг которой, сидели несколько фигур, закутанных в балахоны разного цвета. Я досчитал до двенадцати и сбился. Дымчатое небо резко очерчивало линию горизонта, искажая пространство. Даже не смог разобраться, кто из снившихся мне находится рядом, а кто очень далеко от меня.
Оглядываться не стал, точно зная, что деревушки за спиной не увижу.
Этот мир сух, тих и спокоен. Я почему-то бос, стою, будто в пыли, но в то же время понимаю – это не пыль, это что-то другое. Порошок белого цвета, мягкий, приятно греет ноги. Тела своего не вижу, но чувствую его. И мира, что обнял меня своими мягкими сонными лапами, тоже не вижу. Мир вялый и тягучий. И серый. Серый свет серого неба мертвит землю. Да и земля ли это?
Словно попал в межвременье.
Направился к луже ртути, зная, что меня ждут. Странный сон, но я любопытен. Хочется узнать, для чего мне это снится. Фигуры в разноцветных балахонах недвижны. Они созерцают. Это их мир, мир странный, непонятный. Однако, одёжка у них ничего, прямо на все цвета радуги! Хоть что-то радует глаз, но упаси боже жить постоянно в таком месте. Б-ррр…
Так, во-первых, зачем меня ждут? А во-вторых, выбросить на фиг из аппарата эту программу. Как бы вернуться туда, где бирюзовая вода и запах азалий? Вспомнил, что в инструкции по использованию киберсна говорится, что достаточно только захотеть, и любой фрагмент сновидения повторяется. Ну, думаю, настоящий сон от кибернетического не очень отличается! Я представил бирюзовое море – и ничего. Мир вокруг меня по-прежнему был серым и пыльным.
Одна фигура шевельнулась, из-под жёлтых одежд показалась рука и длинный, узловатый палец поманил меня.