С балахона полетели серые пушистые хлопья. Он откинул капюшон и снова поманил меня пальцем. Вздохнув, покачал головой и, повернувшись, хотел пойти прочь. Я бы никогда больше не желал смотреть в это сухонькое личико, в эти острые, цепкие глаза, какие у всех, работающих в охранке. Мы с ними не связываемся.
Тут я задумался – кто это мы? Но сознание быстренько пошарилось в своих закромах и выдало на-гора информацию о том, что во сне возможны любые искажения личности, так же искажается восприятие как собственной персоны, так и связанных с этой персоной образов. Спящий человек соответствует сюжетной линии сна, полностью вписывается в неё.
Снова посмотрел на неподвижные фигуры. Они – консерваторы. Хранители равновесия. Равновесие... Эти существа наверняка никогда не видели качелей. Никогда не чувствовали того детского восторга, какой бывает, когда взлетаешь вверх. Никогда не замирали их сердца, когда душа падала вниз, вместе с качелями. И ветер не бил им в лицо. Ветер, который всегда несёт перемены.
Стоп! Стоп, стоп, стоп!!! А я-то откуда это помню? Откуда я знаю, что такое качели? Это древнейшее средство развлечения не то что не используется, но даже картинку этих самых качелей найти невозможно. Но откуда-то я не только знал, как они выглядят, но и помнил. Я помнил ощущение восторга, смешенного со страхом. Я там был…
Из тягучих воспоминаний меня выдернул товарищ в жёлтом. Он неожиданно резво вскочил и в два шага, не смотря на хромоту, догнал меня.
- Сколько можно! – завопил он.
- Ты прекрати, ты перестань волновать нас, - стрекотал плод моего больного воображения. – Ты достаточно возмутил всех, и вопрос о твоём полном уничтожении – это вопрос времени!
- Ты за этим звал меня, немочь? – Я не ставлю его угрозы не в грош. Поверхностность карлика меня смешит. Если бы они могли – меня бы уже не было. И вообще – это мой сон!
- А ты уверен? – карлик хитро прищурился, склонив голову к правому плечу. – Разве сны могут быть собственными? Сны, Адамчик, похожи на ртуть – как не разливай её, она всё равно соберётся. Каждый маленький шарик тянется к другому такому же и вот уже перед нами цельная субстанция… - Он выпрямился, посмотрел на ртутную лужу, которая за время разговора увеличилась до размеров большого озера. Накинул на голову капюшон и прошептал:
- Уймись, последний раз предупреждаю
- И что? – как можно безразличнее спросил я, свысока поглядывая на плюгавенького божка в неопрятном балахоне. – В чём уняться?
- В том, чего хочешь больше всего на свете…
- Я нечего не хочу, так что можешь быть спокоен, старая кочерыжка, у детектива Ченга есть всё! Мне нечего желать.
- Даже любви? – как-то особенно ядовито поинтересовался персонаж моего сна.
Меня передёрнуло. Вот любви мне только не хватало! Нет, этого ужаса в моей жизни нет, не было, и не будет.
Наконец-то картинка сна сменилась. Я в космосе, кругом звёзды…
Хотелось ещё подремать, но потом робот дико закричал. Так дико, что меня просто сбросило с дивана.
- Убийца! – Вопил робот. – Безумное животное, ты уничтожаешь мыслящее существо!!!
Влетел в кухню и остолбенел. Никакого посетителя там, естественно, не наблюдалось, но причина, чтобы выпасть в осадок, имелась. Оказалось, что котик каким-то чудом умудрился снять защитную панель с компьютера, и теперь его зубки приготовились перегрызть пару проводков. Я стоял и тупо смотрел на это. Тупо потому, что такого просто не могло быть. Не могло – и всё тут! А пушистый зверёк, словно он обладал разумом и точно знал, что делал, слегка прикусив провод, посмотрел на Компи хитрым глазом.
- Да подавись ты!!! – Вскричал робот, используя один из моих речевых оборотов. Из пищераздатчика вылетела полновесная котлета. Котёнок кинулся к еде, а Компи облегчённо вздохнул, явно получив пару-тройку стрессовых сбоев в программе. – Это расточительное пожирание пищи негативно отразится на банковском счету хозяина, как тебе это объяснить? – верещал мой кибернетический друг, увещевая кота. - Безумное животное, седьмая порция подряд является прямой угрозой твоему желудку! Не говорю о том, что тебе придётся затратить лишние калории на то, чтобы перева… - тут он заткнулся, из динамиков вырвались только булькающие звуки.
Оторопел – если бы Компи не был по сути машиной, то я с уверенностью бы сказал, что он плачет. И заплакал он потому, что животное, проглотив очередную котлету, снова метнулось к проводам.
- Шантажист… – всхлипнул робот и дал команду пищераздатчику. Тот выплюнул ещё одну порцию синтетического мяса. Лохматый паршивец вцепился в еду, а компьютер жизнеобеспечения, голосом полным справедливого негодования, сообщил мне, что пришлось залезть в долги, чтобы оплатить обед для милой киски. Ещё добавил, что причина для этого самовольства была веской – он, видите ли, спасал свою жизнь.