- Так-так-так! Возвращение блудного сына мы сегодня не планировали! – обрадовался родитель, увидев меня в своём кабинете.
- У тебя появилось королевское «МЫ»? Стареешь или мания величия? - Предпочитаю манию величия, - посмеиваясь, ответил мистер Быковченко, - она продуктивней, чем комплекс неполноценности.
Прошёл к бару и, немного поразмышляв над его содержимым, выудил оттуда графин с водой. У нас с папочкой есть одна общая черта: мы с ним терпеть не можем механические бары, предпочитая более древний способ хранения напитков. Сделал глоток, другой. Вода была отменной, явно не эллизиумского производства.
- Прекрасно выглядишь, - решил слегка подлизаться, - моложе собственного сына. С каких пор ты стал так бояться старости?
- Всё такой же колючий, - посетовал отец. – Тебе прекрасно известно, что процедуру омоложения я провожу раз в десять лет, за что, кстати, прослыл консерватором.
Он взглянул в зеркало, улыбнувшись своему двадцатилетнему отражению. Потом прошёл к пульту и нажал несколько кнопок. Голограмма на стене покрылась мерцающей рябью, я приготовился наблюдать внеземные пейзажи – любимое папино зрелище. Но ошибся: на огромном, во всю стену, экране появилось глупое фарфоровое личико недавно опрокинутой мной девицы.
- Папа! – так надоели его попытки устроить мою жизнь, что даже не сумел как следует возмутиться. Видимо, что-то такое отразилось в моём голосе, мистер Быковченко отбросил пульт и внимательно посмотрел на меня.
- У тебя такой вид, будто ты облазил все свалки мира.
- Возможно, так оно и было.
- Нужна помощь? – наверное, поражён моей кротостью – иначе с чего бы отказался от удовольствия повоспитывать?
Опустив подробности, кратко изложил суть последних событий, чувствуя себя разбитым и старым. Плюхнулся в кресло, с удовольствием расправил плечи, встроенный массажер разминал скрученные в узлы мышцы. Чем мне нравится мистер Быковченко, так это тем, что он без лишних слов всегда переходит сразу к делу.
- Возраст девицы? – спросил он, усаживаясь на выпрыгнувший из гладкого пола стул и постукивая пальцами по гладкому пластику не менее проворно выскочившего из стены стола.
- Лет восемнадцать-двадцать, не больше.
- В таком возрасте из ребёнка можно слепить всё, что угодно. Не думаю, что с ней будет сложно.
- Не обольщайся, - предупредил его, - характер у девчонки не сахар!
- Забавная просьба, Ченг. Признаюсь, ожидал от тебя слёз, ползанья на полу и лобызания коленей с воплями: «Прости папочка, пусти домой неразумного!»
- Размечтался, - я улыбнулся. Приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются. Среди них – мой отец.
- Подумай, ведь ты – мой единственный наследник, - папаша завёл разговор на изрядно надоевшую обоим тему.
- Ой, папа, перестань прибедняться! К твоим услугам, мистер большая шишка, все бабы мира и все центры искусственного оплодотворения. В конце концов, вырасти себе клона по своему образу и подобию, и сделай из него примерного наследника.
-Ты становишься циником, сынок! – Он посмотрел на меня как-то странно, как-то проникновенно, что ли? Я заёрзал на кресле, вдруг почувствовав себя маленьким и во всём виноватым. Отец вздохнул и задал вопрос, который заставил меня надолго покраснеть и в связи с этим усомниться в тщательно культивируемом бездушии:
- А то, что я люблю тебя, не учитывается?
- Учитывается, - вздохнул и попытался сосчитать, сколько раз за последние сутки мне было стыдно. – Извини, папа, но быть наследным принцем лет сто, а может и того больше – не по мне. Ты и сам хорошо справляешься.
- А быть королём помоек для тебя в самый раз?
- Может и так. Девочку привезу завтра.
- Останься, пошлю кого-нибудь за ней, - предложил отец.
Ага, делать больше нечего! Как справедливо подозревал, он всё ещё желает познакомить меня с драгоценным платьем.
- Нет, не стоит лишний раз травмировать ребёнка, - ответил ему, вставая, - подумает, что её бросили, расстроится.
- Тогда до встречи.
- Бывай! – вышел, погасив в душе чувство потери.
В папином гараже позаимствовал средство передвижения, выбрав модель поновее. Всю обратную дорогу – час с небольшим – думал об отце. Ему снова удалось удивить меня. Порой кажется, что каждый сеанс омоложения добавляет не только новые черты лица, но и новые черты характера. Наверное, взрослею. Первый раз осознал простую истину: как, оказывается, хорошо, что я кому-то нужен на этой большой и грязной планете. Нужен просто так, без всяких условий. Все забудут меня, а он будет ждать, будет помнить, что я есть.