Вышел на палубу. Эрик по-прежнему стоял на корме – так, кажется, называется задняя часть корабля. Он прислонился к борту и впал в нирвану. Или в транс. Короче, вид его сейчас был точно таким, какой бывает у наркомана со стажем после приёма лошадиной дозы особо вставляющей дури. Глаза закатились, из-под отяжелевших век белым полумесяцем выглядывали белки. Лицо разгладилось, мимические морщины, что в нормальном состоянии расчерчивали рельефом физиономию здоровяка, теперь съехали вниз и сморщили гармошкой кожу на скулах и шее. Губы, и без того полные, обвисли двумя бледными варениками. Мышцы на шее, напротив, вздулись канатами, плечи напряглись, а костяшки пальцев побелели – так крепко он вцепился в борт корабля.
- Эй, ты что? – попытался привлечь его внимание, но получил только неприятности на свою голову. Коротышка Кур спрыгнул откуда-то сверху, на лету вцепился в мою руку и дёрнул с такой силой, какую невозможно было заподозрить в его маленьком тельце. Неприятно, а отмахнуться от маленького наглеца не мог – руки не слушались. Когда я прикоснулся к Эреку, меня будто током шарахнуло. Не знаю, что именно это было, но я онемел, одеревенел, и вообще, выпал в осадок. Причём, в прямом смысле - не удержавшись на ногах, кубарем покатился по палубе.
- Не смей!!! – кричал Кур. – Не смей его сейчас трогать!!!
- Тихо, тихо, братишка, - перехватил его кулаки ладонями и осторожно отвёл от лица. Не хватало ещё получить пару синяков от этого недомерка, пусть даже и где-то глубоко в душе мне симпатичного. – Ты чего взвился?
- Он всю ночь вызывал ветер, - ответил Кур, с благоговением взирая на старшего брата.
Понятно, опять колдовство. Я по-хорошему позавидовал Эреку. Я бы сейчас не отказался высосать две-три бутылки виски и тоже оказаться по ту сторону добра и зла, и желательно ещё бы надолго задержаться там. Но всё хорошее, включая вожделенное виски, осталось далеко-далеко, в милом, актуальном мире, где находятся шикарные апартаменты… Подумалось, что вполне возможно, бывшие апартаменты славного сыщика Адама Пееки Во Ченга Быковченко. Хотя, не удивлюсь, что я могу тоже оказаться «бывшим», в том смысле, что был – и нет меня. Рассмеялся этой мысли, но смех получился натянутым. Зато мысль, которая раньше почему-то не посещала мою гениальную головушку, напротив, казалась свежей и оригинальной. И мысль эта была следующего содержания: а может, я и вправду бывший, может, я давно умер, а всё это – ВСЁ! – что окружает меня, всё что со мной происходит есть то самое, что в мифах называется загробным миром?
Подобные размышления не только не добавляли оптимизма, но и были попросту вредны - могли запросто вогнать в глубочайшую депрессию. Поэтому встряхнулся и присоединился к Куру. Карлик уже взгромоздился на помост, с ловкостью обезьяны вскарабкавшись по канату. Он стоял за штурвалом, словно специально сделанном для его миниатюрных ручек. Скорее всего, так оно и было. Странный кораблик, штурвал, на сколько я знаю, должен быть как раз на корме, а ни как не на носу. Хотя, я откуда могу это знать? Кур прищурился, всматриваясь в даль, как-то весь подобрался, будто ждал чего-то.
- Что стоим? Ждём кого-то? – поинтересовался я только для того, чтобы что-то сказать.
- Ветра, - лаконично ответил Кур, не отрывая взгляда от синей глади моря.
Его гигантский братец словно ждал этих слов. Он, наконец, отлепился от кормы и медленно свёл руки домиком над головой. И тут подул ветер. Казалось, он вырывался из сведённых рук Эрека и бил прямо в гостеприимно подставленные полотнища парусов. Ткань натянулась, и корыто, протестуя надрывным скрипом всех своих частей, рванулось с места с такой скоростью, будто это была не старая бадья для помоев, а супернавороченный флаер последней модели.
Кур резко вывернул штурвал. Кораблик, развернувшись на сорок градусов, запрыгал по волнам, направляясь, как я понял, на восток, где у самого горизонта тонкой ниткой темнела полоска земли.
- Там Ашр-Геруф, - сказал Кур, и мне стало понятно выражение его лица. Маленькая мордочка то светилась счастьем, то подёргивалась рябью тревоги, то взрывалась беспокойством.
- Волнуешься? – Вопрос, конечно, глупый, и так понятно, что волнуется, но мне никак не удавалось завязать разговор с колючим и недоверчивым Куром.